Александра Маринина - Ад

Артур нехотя повиновался, и Люба про себя констатировала, что ей удалось хотя бы это: как он ни сопротивлялся, а все равно начал жить по ее правилам, и пальто снял, и насчет Лели и Ларисы пошел ей навстречу. Повесив пальто в прихожей, она вернулась на кухню и стала собирать на поднос тарелки с едой. Родислав сидел за кухонным столом и курил.

— Как ты думаешь, когда Коля позвонит? — спросила она.

— Лучше бы он совсем не звонил, — мрачно откликнулся Родислав. — А то они вцепятся в него мертвой хваткой.

— Но если он позвонит, они поймут, что он сюда не придет, и оставят нас в покое. Хотя, — продолжала она размышлять вслух, — пока он не позвонил, они будут надеяться, что он придет сюда, и останутся у нас, а Коля за это время успеет уехать подальше. А если они поймут, что он действительно сбежал, то тут же кинутся за ним в погоню. Наверняка кто-то из его дружков знает, куда он поехал, а этот Артур сможет выбить информацию из кого угодно, вон какие у него братки под рукой. Так что, наверное, и вправду пусть лучше здесь сидят. А уж мы с тобой как-нибудь потерпим, правда? Только непонятно, как быть с Лелей. Ну, скажем мы, что это наш знакомый с племянниками, а как ей объяснить, что она не должна выходить из дома и не может никому позвонить?

— Остается надеяться только на то, что они уберутся отсюда раньше, чем она вернется, — вздохнул Родислав и сильным движением загасил сигарету в пепельнице. — Ну что, пойдем завтракать?

Вернулся Витенька, нагруженный продуктами, купленными по Любиному списку, и все уселись за стол. Ели молча. Говорить было не о чем. Наконец, тишину прервал басок Степушки:

— А чё, хозяйка, блины конкретные. Это всё или еще есть?

— Я могу испечь, это недолго, — отозвалась Люба. — Вы хотите добавки?

— Можно, — охотно согласился парень. — Клевая хавка. Я бы и водиле нашему отнес, он тоже с ночи голодает.

— Точно, — поддакнул Витенька, поигрывая бицепсами, перекатывающимися под свободной курткой спортивного костюма «Найк». — Ты, хозяйка, наверетень еще тазик блинов.

— Эти блины называются оладьями, — спокойно сказала Люба. — А меня зовут Любовь Николаевна, я вам уже говорила. Давайте постараемся обойтись без панибратства.

— Не, ну конкретная хозяйка, скажи, Артур! — возмутился Степушка. — Типа она тут главная. Давай наведи тут конкретный порядок.

— Цыц! — одернул его Артур. — Веди себя прилично. Ты что, собрался мне указывать? Ты, деточка, совсем нюх потерял. Еще раз так выступишь — вылетишь без выходного пособия.

— Ну дела, — возмущенным тоном встрял Витенька. — Да ты чё, Артур? Ты с ними сопли на глюкозе разводить собираешься? Эта швабра будет тут нам указывать, а мы — под ее дудку плясать, что ли? Ты забыл, зачем нас Гиря сюда прислал? Ща я ему звякну на трубу, он вмиг тебя понятиям обучит.

Артур вскочил, глаза его налились кровью.

— Молчать, уроды!!! — заорал он. — Всех урою к чертовой матери! Еще раз пасть раззявите — с драной задницей отсюда вылетите, вас ни в одном петушатнике за людей считать не будут.

Речь он произнес довольно длинную, составленную почти сплошь из жаргонных выражений и постепенно входящую во все более спокойное русло. Смысл сказанного состоял в том, что Гиря, конечно, поглавнее Артура будет, но уж коль он делегировал ему полномочия по отлову Коли Романова, то на время выполнения миссии главным является именно он, Артур Геннадьевич, и как он скажет — так и должно быть. А кто с этим не согласен, тот пусть объясняется лично с Гирей и со всей остальной братвой и разбирается по понятиям.

Люба и Родислав замерли от неожиданности и втянули головы в плечи. Артур закончил выступление совершенно спокойным тоном, сел и улыбнулся.

— Прошу прощения, это была необходимая воспитательная мера. Надеюсь, ничего подобного впредь не повторится.

Так потянулся этот самый, наверное, длинный день в жизни Любы и Родислава Романовых. Люба позвонила Бегорскому, объяснила ситуацию, Андрей немедленно предложил помощь, выслушал Любины заверения в том, что они и сами справятся, долго сетовал на сорванные встречи, которые должен был провести Родислав, попросил регулярно звонить и сообщать, как дела, а узнав, что им разрешают только отвечать на звонки, сказал:

— Фигня какая-то у вас там. Логики не вижу. Ладно, сам позвоню.

Люба пыталась заниматься какими-то домашними делами, но все валилось из рук, однако она не останавливалась и продолжала находить себе занятия, мысленно произнося слова утешения: «Коленька, мы с папой делаем все возможное, чтобы потянуть время и дать тебе возможность уехать подальше. Мы стараемся ради тебя. Стирка была запланирована на вечер пятницы, но я постираю сегодня, а в пятницу отдохну. И кухонные шкафчики пора разбирать и чистить, вот этим и займусь, а то когда еще руки дойдут. Всё разберу, крупы проверю, чтобы червячков не было, все банки отмою, полки начищу. Всё будет хорошо, надо только набраться терпения».

Артур и его мальчики сидели в комнате и смотрели телевизор, а Родислав устроился на кухне, курил, без конца пил чай и разговаривал с Любой. Потом был обед, потом снова мытье посуды и уборка, потом ужин… Коля не звонил.

Ближе к ночи гости стали нервничать. Впрочем, нервничали только Степушка и Витенька, Артур же сохранял олимпийское спокойствие.

— Слышь, Артур, мы чё, всю ночь тут будем торчать? Мы прошлую ночь в машине сидели, а сейчас опять, да? Это лажа какая-то получается. Звони Гире, пусть смену присылает, мы не нанимались так беспонтово чалиться, — ныл Витенька, а Степушка вторил ему:

— На фига мы тут штаны просиживаем? Надо тряхануть как следует этих хозяев — они вмиг расколются. Сто пудов — они конкретно знают, где Колька зашухерился, чего ты с ними цацкаешься? Мы с Витьком…

— Я велел вам молчать и не высовываться, — холодно произнес Артур. — И между прочим, феней надо пользоваться с умом и слова употреблять правильно, а то слышали звон, а где он — не знаете. Сразу видно, что вы оба нар не нюхали, вот и не стройте из себя бывалых сидельцев. Сначала отсидите с мое, потом будете права качать.

— Интересно, сколько он отсидел? — шепотом спросила у мужа Люба, услышавшая разговор в комнате. — Лет пять?

— Что ты, — усмехнулся Родислав, — гораздо больше. Я думаю, сидел он не один раз в общей сложности лет двенадцать-пятнадцать.

— Откуда ты знаешь?

— В нем слишком много спокойствия и уверенности. У тех, кто сидел только один раз и недолго, появляется такой наглый гонор, дескать, ему любое море по колено, потому что он уже на зоне побывал и самое страшное в жизни повидал. Для того чтобы стать таким, как этот Артур, нужно нар нанюхаться досыта и очень точно понимать, что можно делать, а чего делать нельзя, чтобы снова туда не попасть. Отморозки — это как раз те, кто или не сидел совсем, или сидел мало, а опытные сидельцы ведут себя совсем по-другому, примерно так, как Артур.