Виктор Солодчук - Совпалыч

С такими мыслями лучше не входить в метро. Глубоко задумавшийся человек не заметит турникета и легко проедет свою остановку, его будут толкать в спину и колоть локтями, а дежурный милиционер сразу обратит внимание на рассеянный взгляд и потребует документы. Кто-то однажды заметил, что у поднимающегося и спускающегося в метро совершенно разные выражения лиц. У того, кто едет вниз, лицо напряженное и невеселое, а кто вверх — наоборот. Встречаясь взглядами на эскалаторе, пассажиры метро вырабатывают энергию, которой могло бы хватить, как минимум, на освещение.

Двери метро захлопнулись перед носом, но поезд остался на месте, утрамбовывая начинку. Как это иногда случается, дверь неожиданно раздвинулась и через миг опять закрылась, но этого было достаточно, чтобы втиснуться в вагон и уцепиться кончиками пальцев за потолок, что в подобной давке не было необходимым. Падать Арсению было некуда. Зафиксировавшись на месте, он занялся единственным доступным развлечением — заглядывать в чужие книги. Из учебника цыганской грамматики, который читала студентка в очках, Арсений успел узнать, что «кровь» и «ночь» на языке веселого народа звучат одинаково — «рат», только «кровь» мужского рода, а «ночь» — женского.

К сожалению, долго смотреть в чужую книгу получается редко: многим дано чувствовать взгляд из-за плеча. Наверное, еще с пещерных времен, когда от этого зависела жизнь, на затылке, точнее за ушами, у человека появились еще одни глаза. Или, может быть, они появились еще раньше, или вообще были предусмотрены изначальной конструкцией. Когда соседка справа нервно повела плечами и краем глаза глянула на Арсения, он нырнул в книгу слева. Державший ее в руках мужчина с острой бородкой, почему-то стоял с закрытыми глазами, и благодаря этому Арсению удалось прочитать целое стихотворение:

— Станция «Охотный ряд». Переход на станции «Театральная» и «Площадь революции».

Искаженный голос диктора влился в молчаливую какофонию открывающихся дверей и прочих звуков, проникших в вагон. Мужчина с острой бородкой открыл глаза, захлопнул книгу и запоздало стал протискиваться к выходу.

Не считая цыганского конспекта и стихотворения, Арсений за шесть остановок и один переход успел заглянуть еще в три книги, два глянцевых журнала и один договор предоставления агентских услуг, в котором совершенно ничего не понял. Тем не менее, он продолжал вчитываться, успешно добиваясь единственной цели, преследуемой современным читателем, — не думать.

Отправляясь на встречу у Киевского вокзала, Арсений был уверен в двух противоположных вещах: во-первых, никакого водителя там не будет, а, во-вторых, там, куда эта машина поедет, его быстро разоблачат и, в лучшем случае, отправят обратно, но уже пешком. Думать об этом не хотелось, и Арсений перевел взгляд в книгу только что вошедшего старика в белом спортивном костюме. После прочтения первых строчек он очень удивился.

«Саблин выделялся не только прилежным отношением к учебе, но и музыкальными способностями. Его мать, преподаватель пения одной из школ Ленинграда, смогла привить сыну любовь к музыке и творчеству. С момента поступления в морское училище и до окончания последнего курса, курсант Саблин активно участвовал в художественной самодеятельности, писал песни и был редактором стенной газеты…»

Страницу перевернули, и Арсений не успел прочитать дальше. Вот он, совпалыч, — Романов впервые использовал этот термин в реальной жизни. На самом деле, подумал он, нет ничего удивительного в том, что героя этой книги зовут так же, как и курсанта «Гаммаруса», о котором рассказывал Иваныч. Забавно еще и то, что этот Саблин тоже был музыкальным и талантливым человеком. Но какова же вероятность того, что именно эта книга встретится Романову в метро?

Либо у старика в спортивном костюме отсутствовали уши за глазами, либо он совсем не возражал против того, что вместе с ним книгу читает кто-то еще. Он даже немного повернулся, как будто чтобы Арсению было удобнее читать. И вот тогда у Романова перехватило дыхание.

Родина белых лилий подвида Perfecta Astarta — дальний район Амазонки, где великая река начинает разбег, чтобы обрушиться с кремнистых порогов десятками больших и малых водопадов. Эти удивительные цветы, дрожащие на поверхности чистых заводей, обладают терпким, кружащим голову ароматом. Можно подумать, что такое благоухание нужно растениям для привлечения пчел и бабочек, собирающих медоносный нектар и заодно опыляющих соцветия. Но Perfecta Astarta не нуждается в крылатых помощниках.

Женские растения покачиваются на поверхности, удерживаемые стеблями, а мужские — остаются под водой. Их бутоны не раскрываются до того дня, пока весеннее солнце достаточно не прогреет воду. Тогда мужские бутоны отрываются от своих стеблей, всплывают и раскрываются, выстреливая споры во все стороны. Через миг их уносит к водопадам быстрое течение Амазонки, а женские соцветия остаются такими же благоухающими, но уже оплодотворенными. Пока биологи пытаются разгадать секрет аромата Perfecta Astarta, местные племена давно используют целебные свойства растения. В большом количестве пыльца белых лилий представляет собой смертельный яд, а в малом — священное лекарство, которое индейцы применяют в самых разных случаях.

Как я уже упоминал, аквариум в холле «Гаммаруса» был огромен. Здесь плавали стаи рыб, ползали раки и улитки, из-под коряг торчали пасти тритонов и лягушек. Среди прочей растительности на поверхности выделялись несколько белых лилий.

Проснувшись в каюте под дизельный храп Абрамыча, я ощутил жажду, что было неудивительно после бурного завершения вчерашнего собрания. Выпив два или три стакана минералки в коридоре, я дошел до холла и стал разглядывать обитателей аквариума. Спать не хотелось, побаливала голова. Заметив несколько соцветий Perfecta Astarta и понадеявшись на болеутоляющие свойства растения, я смазал немного желтоватой пыльцы с одного цветка — чтобы дотянуться до него, пришлось придвинуть диван к аквариуму и встать на кожаную спинку — и облизал палец. Чудовищная горечь пронзила меня с головы до ног так сильно, что я чуть не свалился.