Дин Кунц - Эшли Белл

– Я по-настоящему узнала отца только после того, как он перебрался жить в квартиру над гаражом, – сказала Нэнси. – То, как он общался с Биби… Когда война больше его не звала, он обнаружил в себе отцовские чувства, – ее взгляд вновь остановился на диктофоне в руке Пэкса. – Ты сказал, что он оставил эту запись для Биби. Думаешь, будет удобно нам слушать ее?

– Я считаю, всем нам просто необходимо это услышать, – промолвил Пэкстон.

Пого был полностью с ним согласен.

– Но если в палату зайдет медсестра или еще кто-нибудь посторонний, мы выключим диктофон. Запись слишком личная и очень странная. Никто кроме нас не должен ее услышать.

– Коль кто-нибудь и может решать что-то, так это лишь Биби. Запись предназначена ей, – сказал Пэкс.

Он положил диктофон на кровать. Нэнси и Мэрфи придвинулись поближе. Пэкстон нажал кнопку воспроизведения записи. Из небольшого динамика послышался приглушенный, но в то же время производящий сильное впечатление голос Капитана.

«Моя милая девочка! Дорогая Биби! Это мое извинение на случай, если так получится, что мне придется извиняться. У меня осталось всего несколько лет на то, чтобы поразмыслить над своим поступком. Теперь я в меньшей мере, чем прежде, уверен в том, что не совершил ошибки. Временами сожаления разъедают мою душу. Я говорю о страшном происшествии, которое помог тебе забыть. А еще ты вычеркнула из своей памяти сам трюк с забыванием, вычеркнула не потому, что тебя заставили забыть, а потому, что дети, вырастая, часто многое забывают из происходившего с ними в детстве … »

Несмотря на яркость освещения, стилизованный в духе фашизма, чем-то напоминающий огромную пещеру приемный зал производил на Биби гнетущее впечатление. Ей вспомнилась музыка Мусоргского «Ночь на Лысой горе» из диснеевской «Фантазии». Приходя в себя после четырех разрядов тазера, девушка сидела на полу, опершись спиной о черный гранит стойки. Наполовину серьезно Биби представляла, как освещение погаснет, а потом в наступившей темноте запрыгают по полу тролли, а великаны-людоеды будут карабкаться сквозь кварц, выползая из нижнего мира, жаждущие насладиться плотью ничего не подозревающих людей.

Она очень-очень сильно боялась. Ей ужасно страшно было быть Биби Блэр. Она вычеркнула Чаба Коя из этого мира. Одежда и прочие вещи охранника некоторое время лежали, но, когда Биби задержала на них свой взгляд, они исчезли, словно девушка стерла их ластиком. Она подумала, что сходит с ума. То, что, как ей казалось , произошло, просто не могло случиться. Биби не могла вычеркнуть человека из бытия лишь силой своего желания. Прошло всего два дня с тех пор, как ее выписали из больницы, а Калида Баттерфляй задалась целью проникнуть в тайны скрытого знания от лица самой Биби, и теперь девушка уверовала в то, будто сверхъестественные силы правят миром. Или здесь вообще нет ничего сверхъестественного?

Не может ли все это быть бредом психически нестабильного разума? Если Чаб Кой настолько нематериален, что от него можно избавиться, лишь пожелав этого, то возникает справедливое подозрение: Калида, Хофлайн-Воршак, татуировщик, женщина в мотеле, безымянные громилы, даже сам Роберт Уоррен Фолкнер, он же Терезин, являются всего лишь фантомами, навеянными несварением желудка, избытком пива, лишней ложкой горчицы или кусочком сыра. Она вполне способна уничтожить этих людей, если раньше сама же вообразила себе их. В этом случае необязательно, чтобы у нее были серьезные проблемы с психикой, вот только…

Вот только эти двое суток, преисполненные борьбы за свободу и жизнь, ее изнурительные, напряженные поиски Эшли Белл совсем не казались сном. Все выглядело для Биби мучительно реальным. Все мышцы и суставы ее тела болели. Пульсирующая боль в израненном ухе не унималась. Ей вторила боль в скуле. Когда девушка пыталась сжать зубы или прикасалась к своему покрытому синяками лицу, боль становилась просто нестерпимой. Если она не может избавить себя от нее, значит, те, кто сделал это с Биби, а также их лидер, глава секты и убийца собственной матери, должны быть вполне реальными людьми. Разве не так?

Коль Роберт Уоррен Фолкнер, он же Терезин, – плод ее воображения, то никакой корпорации «Терезин» просто не существует. Если нет корпорации, то нет и задания, которое она сейчас пытается выполнить. Все это плод ее горячечного воображения. Разглядывая акр белого кварца, посверкивающего у нее перед глазами, она попыталась отредактировать структуру бытия, повернуть вспять последние события до момента, когда остановила «хонду» на Сономир-вей, до того, как зашла на территорию стройки и повстречалась с Мариссой Хофлайн-Воршак, но ни приемный зал, ни здание исчезать не желали.

Биби не была уверена, подтверждает ли неизменность сооружения его наличие в реальности или все это следствие ее веры. Просто подсознание отказывается вычеркивать корпорацию «Терезин» из контекста. Обычно больной разум не особенно последователен, когда дело касается галлюцинаций.

В добавление к ее замешательству, бросая очередной вызов здравомыслию, послышался голос Капитана. Голос лился по залу, словно его транслировала система оповещения. Но все это может происходить у нее в голове.

– Моя милая девочка! Дорогая Биби! Это мое извинение на случай, если так получится, что мне придется извиняться. У меня осталось всего несколько лет …

Она не может этого слышать. Капитан мертв. Он уже двенадцать лет как умер. В последовавшие за его смертью от аневризма месяцы она очень по нему скучала, хотела, чтобы он вернулся. Было плохо этого хотеть. Если она бессознательно позвала его в мир, возвращение Капитана сейчас оказалось бы столь же неправильным, как и его возвращение тогда.

– Я говорю о страшном происшествии, которое помог тебе забыть. А еще …

Биби отказывалась слушать. Слушая, она захочет его возвращения. Она не должна этого хотеть, не смеет этого хотеть. Давным-давно Биби узнала почему… Серьезно?

С трудом поднявшись на ноги, девушка привалилась к граниту стойки. Затем нетвердой походкой направилась к лежавшему вдалеке черному предмету, который не мог быть ничем иным, как ее пистолетом.

Капитан думал, что она способна забыть о трюке с забыванием. Он принялся рассказывать о том, как все тогда происходило.

Дошагав, Биби подобрала оружие и оглянулась, обозревая огромное помещение. Она не знала, что делать. Кто теперь к ней заявится?

Капитан продолжал говорить. Она ясно видела его лицо, оставшееся запечатленным в памяти… его улыбку… Дела бы шли лучше, если бы он остался жив. Нет.

Палата № 456. Экран электроэнцефалографа с пятью идеальными волнами. Биби ходила на своей доске, как бы там ни было. Четыре человека стояли вокруг ее койки. Девушка не спала и не бодрствовала, но пребывала в обоих этих состояниях одновременно. Она лежала в постели, при этом находясь в таинственном Иномирье.