Александр Альшевский - Диалоги по истории Японии. Лавка японских древностей
- Название:Диалоги по истории Японии. Лавка японских древностей
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:9785005333681
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Альшевский - Диалоги по истории Японии. Лавка японских древностей краткое содержание
Диалоги по истории Японии. Лавка японских древностей - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– А где ласкает, не напомнишь?
– Проверить хочешь? Тогда выходи на станции метро «Такэбаси» на линии «Тодзайсэн», и сразу увидишь бронзовую скульптуру Киёмаро в полный рост. Такую не заметить трудно, метра за четыре высотой будет. Выражение его лица, полное достоинства и решимости, не оставляет сомнений – направляясь во дворец, он слово в слово передаст пророчество, чтобы это не стоило. В общем, взору твоему предстанет чистый душой и светлый сердцем человек, этакий образец долга и чести.
– Если один чистый и светлый, значит, второй, которому подставил ножку первый, грязный и темный. Так что ли? Такой вполне мог склонить императрицу к порочной связи. Именно эта мысль наверняка придет в голову любому, задержавшемуся на минуту у памятника. Может, он и задумывался для того, чтобы увековечить не только геройство Киёмаро, но и злодейство Докё?!
– Еще бы! И священную особу в постель затащил, махинации придворные затевал. И какие! Неудивительно, что через мрак столетий в нем рассмотрели японский аналог российского Распутина. Был ли Григорий Ефимович святым или ловким проходимцем, какую роль играл в государственной политике, людей интересовало, но не очень. Вот спал ли с Александрой Фёдоровной – совсем другая вещь, вокруг которой такие сюжеты закручивались, обзавидуешься. Сопоставление само напрашивается на кончик пера или кисти. И мало кто вспомнит, что в докёвские времена строго соблюдались обеты и правила, когда монах ни то что прикоснуться, взглянуть на женщину боялся. И правильно поступал, ибо мог запросто вылететь из братии за подобное. Встал на путь, предначертанный Буддой, дави в себе желания всякие, но для этого, как ни крути, решимость и воля требуются. Человеку поверхностному сие не по плечу, на отречение от житейского, привычного он не способен. Война с плотью – тяжелейшая битва. Докё же пошел на это по зову сердца, а не ради, скажем, уклонения от налогов. Для него соблюдение буддийских заповедей – первое дело, поэтому к женскому полу глушил на корню. Сила воли имелась, молитвы и послушания разные помогали, думается. Да и по возрасту Сётоку и Докё не очень то годились в пылкие любовники. Ей под пятьдесят, ему, поди, все шестьдесят стукнуло. Самая пора о вечном озаботиться, а не в постелях кувыркаться.
– Ладно, а про замыслы на императорство, тоже навет что ли?
– Женщина приблизила к себе мужчину, чтобы вырваться из лап одиночества, ведь ей и посоветоваться то было не с кем, о том же наследнике к примеру. А выбирать из кого? Вокруг, куда ни глянь, одни фудзиваровские толкаются, от которых душу воротит. Так и норовят гадость какую учинить. Докё же оказался преданным и к тому же неглупым. Разбирался в науках, кумекал по-китайски, говорил на санскрите. Где выучил, ума ни приложу, ни словарей, ни учебников, за границей не обучался, в общем, очень достойный человек. Поставь такого на престол, страна только спасибо скажет. Государыня и призадумалась… И вот еще что. После кончины Сётоку он и пальцем не пошевельнул для сохранения своего положения, лишь неустанно молился за упокой души благодетельницы, хотя мог, точно мог еще побрыкаться. Если бы Докё и вправду грешил с императрицей, наверняка бы расстался с монашеским саном, слетев с самой верхотуры вертикали. А за умысел на императорство вместе с саном и головы бы лишился, но нет, обошлось как-то. Понизили в должности и сослали настоятелем храма Якусидзи в Симоцукэ. За такие-то преступления?! Умеренность наказания ненавистного монаха убедительнее всего доказывает ложность наветов на него. Да и Киёхито с тремя сыновьями отделались легко, попав в провинцию Тоса.
– Просто ангел какой-то получается. А он, занимаясь буддийскими делами, и мирские не забывал. Младшего брата Киёхито продвинул аж до дайнагона второго младшего ранга. Десять родственников Докё достигли пятого и выше рангов. Как прикажешь понимать такое подвижничество светлого монаха?
– Тут и понимать нечего. Подумаешь, невидаль какая, своих проталкивал. Ничего темного в этом нет. Практика то довольно привычная, кто наверху, тот и пир правит. Зависть вызывает, но и только! Кого этим удивишь то? Фудзиваровцев что ли? Докё просто пошел по давно протоптанной ими дорожке. Да и не о себе он заботился, об императрице, которой преданные люди ой как требовались. Правда, преданность – штука капризная, ее ублажать надо, лучше всего землицей, но и ранги сгодятся. Был бы ранг, должность к нему всегда подберут, не сомневайся, а к должности содержание полагается, мануфактура там разная, рис, еще чего по мелочи, в целом не пропадешь, жить можно. Логика простая, но беспроигрышная.
– Не стояли ли Фудзивара за спиной Киёмаро?
– Очень даже вероятно, ибо божественное откровение о невозможности Докё занять престол вполне отвечало их интересам. Они обошлись бы и без вмешательства свыше, однако всегда предпочитали насилию более элегантные методы, так спокойнее и надежнее с учетом перспектив. Зачем, скажи, нужен меч, когда есть откровение?! Хотя могли действовать и жестко.
– Ты про что это?
– Про план убийства Сётоку!
– Разве существовал такой?
– А что? Когда она слегла от недомогания, появился довольно странный указ. Право верховного командования, принадлежавшее дайнагону Югэ Киёхито, передавалось левому министру Фудзивара Нагатэ, а семь страж императорского дворца переходили в подчинение правого министра Киби Макиби. Несколько сот стражников взяли дворец в плотное кольцо, изолировав от внешнего мира. Никто, даже сам Докё, не мог навестить Сётоку, не велено и все. Исключение сделали только для дочери Макиби. Помнится, к заболевшему экс-императору Сёму пригласили сто двадцать шесть монахов. И не простых, а монахов-сиделок, точнее, сидельцев, назовем их так. Они не только читали сутры и возносили молитвы, но и неплохо разбирались в медицине и лекарствах, лечили, значит, не одними заклинаниями. Докё, кстати, тоже из таких. К Комё также приставили немало монахов, да и в храмах по всей стране не смолкали молебны за ее здравие. А вот у постели Сётоку ни одного сидельца так и не увидели. Об официальных службах и речи не шло. Странно? Очень даже! Но и это еще не все. Императрицу похоронили через пару недель после кончины. К чему, спрашивается, подобная спешка?
– Ну, а что если заранее место подготовили?
– Это сейчас становится модным заранее обустраивать могилу. Живешь и строишь, а построишь, значит, долго проживешь, примета такая имеется. Однако в те далекие и темные времена, о которых мы речь ведем, обстояло все иначе. Буддизм еще основательно не потеснил в сердцах людских пережиток старины глубокой – синтоизм с его духом слова, суть которого проста – как сказал, так и будет. Какому синтоисту, скажи мне, взбредет в голову идея, фигурально выражаясь, рыть самому себе могилу?! Только молвишь слово про нее, жди в гости старуху с косой. Так что лишь после смерти высочайшей приступали к возведению кургана, никак не раньше. А с трупом что делать? Укладывают в гроб и дожидаются.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: