Анри Труайя - Марья Карповна
- Название:Марья Карповна
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:0b7eb99e-c752-102c-81aa-4a0e69e2345a
- Год:2005
- Город:Москва
- ISBN:5-699-13499-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анри Труайя - Марья Карповна краткое содержание
Действие романа разворачивается в России летом 1856 года в обширном имении, принадлежащем Марье Карповне – вдова сорока девяти лет. По приезде в Горбатово ее сына Алексея, между ним и матерью начинается глухая война: он защищает свою независимость, она – свою непререкаемую власть. Подобно пауку, Марья Карповна затягивает в паутину, которую плетет неустанно, все новые и новые жертвы, испытывая поистине дьявольское желание заманить ближних в ловушку, обездвижить, лишить воли, да что там воли – крови и души! И она не стесняется в средствах для достижения своей цели…
Раскаты этой семейной битвы сотрясают все поместье. Читатель же, втянутый в захватывающую историю и следующий за героями в многочисленных перипетиях их существования, помимо воли подпадает под магнетическое воздействие хозяйки Горбатово. А заодно знакомится с пьянящей красотой русской деревни, патриархальными обычаями, тайными знаниями и народными суевериями, которые чаруют всех, кому, к несчастью – или к счастью? – случилось оказаться в тени незаурядной женщины по имени Марья Карповна.
Роман написан в лучших традициях русской литературы и станет прекрасным подарком не только для поклонников Анри Труайя, но и для всех ценителей классической русской прозы.
Марья Карповна - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Встав напротив Сметанова, он вгляделся изо всех сил в эту красную физиономию с напоминающими паклю бачками, покачнулся, но устоял на ногах и – по русскому обычаю – расцеловался троекратно. Ощущение оказалось такое, будто коснулся слизняка, да еще насквозь пропахшего табаком и перегаром. Алексея чуть не стошнило, но он сдержался, только шарахнулся в сторону, бросил матери:
– Думаю, матушка, вы должны быть довольны: все разыгрывается по вашему плану. Будущий муж, будущая сноха, сыновья, рабы… каждому свое место…
Внезапно пол ушел из-под его ног и встал перед ним почти вертикально – подобно палубе корабля во время сильного шторма на море. Канделябры куда-то полетели, помахивая пламенем свечей. Потолок стал вращаться с бешеной скоростью. В голове отозвался глухой удар. Сквозь туман он услышал отдаленные голоса:
– Соли… Дайте ему понюхать соли… Он в обмороке… Нет, он смертельно пьян, ничего более… Уложите его… Отнесите его во флигель… Осторожнее, осторожнее… Нет, не так…
И Алексей провалился в бездну.
Очнулся он, должно быть, много времени спустя, но и когда пришел в себя, не сразу открыл глаза. Кажется, он лежит одетый на своем диване, том, что в кабинете, а рядом сидит женщина, поглаживает рукой его влажный лоб. Острое ощущение счастья пронзило его: это матушка! она ухаживает за ним! она простила его!
Алексей с трудом разлепил веки. В комнате горела одна-единственная свеча, но и при ее тусклом свете легко оказалось увидеть, что никакая это не матушка, а служанка Василиса. Разочарование было таким жестоким, что молодой человек не удержался и прошептал:
– Как? Это ты? А где маменька?
– Там, в большом доме, с Федором Давыдовичем, Агафьей Павловной и вашим братом, – ответила Василиса. – Наверное, музыку слушают. Барыня велела мне посидеть с вами, пока не проснетесь. Вам уже лучше?
– Да. Спасибо. Можешь идти.
Как только Василиса ушла, Алексей попытался сесть. Ему это удалось, но голова отчаянно трещала и кружилась. Он сжал голову руками. Ощущение было таким, будто всю ее заполнял мучительно бьющийся пульс, и толчки его распространялись аж до челюстей… Тяжелый шершавый язык плохо ворочался, во рту чувствовался привкус желчи. И все-таки он не жалел, что выпил лишнего. Опьянение помогло ему выплеснуть все, что накопилось на сердце. Теперь матери в точности известны его мысли о ней. И о Сметанове тоже. Но как, как они смогли дальше пировать – после такой его выходки? Наверное, считают, что он не способен отвечать за свои поступки… Тошнота подступала из желудка горячими волнами. Ему не хватало сил раздеться и отправиться в постель. Он снова всей тяжестью рухнул на диван.
Пробудившись после пьяного сна, Алексей обнаружил, что от свечи остался лишь крошечный огарочек, плавающий в озерце из расплавившегося воска. Пламя трепетало, фитилек потрескивал, собираясь угаснуть в розетке подсвечника. В саду послышалась трещотка ночного сторожа. Алексей подошел к окну и окликнул его:
– Эй, Арсений! Не знаешь, лошадь Федора Давыдовича Сметанова еще в конюшне?
Арсений был низеньким мужичком с всклокоченными волосами, носившим зимой и летом один и тот же заячий тулуп. В одной руке у него сейчас была трещотка, в другой – фонарь, в тусклом свете которого вырисовывались борода веером и глубокие ноздри.
– Да, в конюшне, Алексей Иванович, – ответил сторож. – Гость еще не изволил уехать.
– А мой брат где?
– Пошел в свой флигель.
Арсений отправился восвояси, и кружок света исчез за кустарниками. Оберегая сон других, сторож научился двигаться бесшумно, словно привидение. Вскоре и звуки трещотки растаяли в ночной тишине, сотканной из тысяч легких шумов, шелестов, шорохов, шуршаний, жужжаний…
Алексей достал из жилетного кармашка часы: четыре утра. «А Сметанов еще с ней… Ну и что? Какое это для меня может иметь значение! Я больше не хозяин в Горбатове – моя жизнь пройдет в других краях…» Затем он услышал конский топот на центральной аллее. Выглянул. Ба! Да это Сметанов решил наконец убраться! Силуэт всадника в предрассветном тумане проплывает, словно персонаж театра теней. Ложиться нет смысла – лучше подождать первых лучей солнца. А вот и они – зажгли бриллиантами капли не успевшей высохнуть утренней росы. Просыпающиеся птички лениво перекликались, сидя на ветках: вот подает голос одна, вот – с другого дерева – другая… Алексей узнал дрозда – тот спел свою короткую музыкальную фразу как-то особенно внушительно… Утро было прохладным, но между небом и землей, над полями, уже вились, заливаясь радостными песенками, жаворонки. От влажной травы поднимался свежий бодрящий запах, от него расправлялись легкие. Алексею страшно захотелось забыть ночь, вино, свой гнев, захотелось умчаться из Горбатова, пока все его обитатели еще спят, словно бы омыться воздушной ванной… Он побежал на конюшню, приказал оседлать себе лошадь и умчался куда глаза глядят. В поля, в леса…
Проехав через Степаново, уже почти на границе деревни, Алексей вдруг увидел, что навстречу ему по проселочной дороге движется странная процессия. Впереди, на телеге, – открытый, как предписывает русский обычай, гроб. Черное полотнище с тускло-серебряной бахромой, наверное, позаимствованное в ризнице, наполовину прикрывало белую сосновую домовину. Лицо трупа, смертельно бледное, застывшее, поросшее частыми серыми волосками, вздрагивало на каждой выбоине. Две бабы шли за телегой и голосили – вопли их были жалостны и пронзительны. Бабы возглавляли похоронную процессию, за ними следовали мужики с обнаженными головами. Колокол степановской церкви непрерывно звонил, извещая о смерти в приходе. Алексей посторонился, чтобы пропустить процессию, люди, провожавшие гроб, приветствовали молодого барина низкими поклонами. Плакальщицы на время умолкли и снова завыли, только отойдя на десять шагов. Наверняка похороны назначили на столь ранний час, чтобы не задерживать полевые работы. В конце процессии, прихрамывая, тащился деревенский дурачок из Красного. Алексей спросил его, кого нынче хоронят.
– Макара! Шорника! – выкрикнул тот, гримасничая и высовывая после каждого слова язык.
Алексей не знал Макара, но продолжал путь с каким-то неприятным ощущением, время от времени подступала дурнота. Проделав еще две версты, он вдруг понял, в чем дело: вот он битый час едет по этой дороге, которая никуда не ведет, а между тем даже ведь и позавтракать не успел! Он же попросту умирает с голоду! Натянув поводья, молодой человек повернул назад.
Вернувшись в Горбатово, он издалека заметил нарядный зонтик матери, расположившейся у пруда. Она тоже его заметила и помахала рукой: приблизься, дескать. Он подъехал к пруду и, спешившись рядом с Марьей Карповной, поцеловал ей руку. На ней было воздушное платье из шелковой чесучи – белое с прошивками из бледно-лиловых лент.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: