Пол Блок - Ниже неба

– Мойша, друг мой, я покажу тебе тысячу разных способов. – Коннор повел его дальше по улице. – И вот тебе мой первый урок – первое правило настоящего любовника: лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Мойша посмотрел на него с удивлением:

– Но ты же говорил сегодня утром, что первое правило – никогда не заставлять женщину ждать.

– Все, мой дорогой, зависит от того, что это за женщина и насколько тугой у нее кошелек.

Мальчик с сомнением покачал головой.

– Не забивай себе этим голову. У мужчин, которые продают свое тело, полно правил и полно времени, чтобы эти правила изучать... и нарушать. – Коннор ускорил шаг, обходя площадь Св. Джеймса, и свернул по направлению к более узким и извилистым улицам города. – Давай-ка пошевеливаться. Если я не ошибаюсь, как раз в этот момент Эмелин ставит для меня на стол чашку горячего супа.

– Эмелин?

– Наверное, самая красивая девушка во всем Лондоне. – Он резко остановился и сгреб в ладонь рукав вельветовой куртки Мойши. – И запомни, ни слова ей о том, где мы были сегодня днем! Она думает, что я работаю в порту. Если ей станет известно, откуда у меня на самом деле берутся деньги...

Он провел указательным пальцем по своему горлу:

– Эмелин может показаться внешне очень мягкой и нежной, но под прекрасной внешностью скрывается сердце львицы.

– Тебе не нужно за меня волноваться, – заверил его Мойша. – Я ничего не скажу твоей «женушке» о...

– Женушке? – прервал Коннор, затем рассмеялся. – Эмелин мне не жена – и никому другому тоже. Нет, она просто ребенок, может, только на год тебя старше.

Он положил руку на плечо мальчика и пошел дальше по улице:

– Эмелин Магиннис приходится мне сестрой. И сестрой гораздо более хорошей, чем застуживает такой проходимец, как я. Давай-ка, двигайся. Ты поймешь, почему я так спешу, когда отведаешь суп, приготовленный моей дорогой Эмелин.

* * *

«Ну где же он? – с волнением подумала Эмелин Магиннис, останавливаясь перед низким кирпичным камином и поправляя тлеющие угли. Отложив в сторону кривую кочергу, она взяла правой рукой длинный деревянный черпак и погрузила его в покрытый густым слоем сажи железный котел, висевший над углями. – Ну где может быть этот мальчик?»

Нахмурившись, она разогнулась и расправила свое платье из грубого хлопка, затем подошла к широкому деревянному столу, стоявшему посреди маленькой комнаты и занимавшему ее большую часть. Помимо стола, единственной мебелью в комнате была низкая полка для чашек, расположенная вдоль стены, и грубо сколоченный прилавок с грудой старой, но еще пригодной для употребления кухонной утвари.

Обойдя вокруг стола, Эмелин поправила стоящие на нем тарелки и ложки так, чтобы они располагались точно напротив друг друга. Склонив голову набок, она придирчиво оглядела свою работу и удовлетворенно кивнула, затем положила черпак на прилавок и посмотрелась в осколок зеркала, висящий на гвозде, который был вбит в стену точно над газиком, служащим раковиной. Она нахмурилась снова, уложила на место выбившийся локон темно-коричневых волос и вытерла сажу с подбородка. Эмелин долго смотрела на себя в зеркало. Казалось, вот-вот на ее глазах выступят слезы. Однако вместо того, чтобы заплакать, она вздохнула и прошептала, как бы обращаясь к кому-то другому: «Красивая Эмелин. Красивый ребенок.»

Повернувшись на месте, она встала, упершись сзади руками в прилавок, и оглядела пустую комнату. «Ну где же этот мальчик?» – с беспокойством подумала она вслух, постукивая по полу правой ногой, обутой в старый изношенный башмак. Глубоко вздохнув, она оттолкнулась от прилавка и прошла к двери, ведущей в другую комнату, которая одновременно служила и спальней, и гостиной.

В этой комнате было единственное окно с немного неровным и кое-где поцарапанным стеклом, безупречно чистым, как и все вокруг. Остановившись у подоконника, она выглянула вниз на узкую улицу, заполненную людьми, возвращавшимися домой после коронации, которая, по всей видимости, оказалась интересным зрелищем. Шумящая, беспорядочная толпа создавала на улице атмосферу праздника, точно в карнавальный день.

Эмелин смотрела на веселящихся внизу людей со смешанным чувством страха и страстного желания разделить их радость. Коннор предлагал взять ее с собой этим утром, чтобы она смогла посмотреть на красивую новую королеву, которую последнее время обсуждал весь Лондон, но она побоялась большого скопления народа и отклонила предложение. Впрочем, Эмелин не жалела об этом: куда лучше будет услышать рассказ брата, описывающего все происходившее во всей красе и великолепии. Он так хорошо умел сочинять разные истории, что она никогда не уставала его слушать. Не удивительно, что ему удалось найти работу, которая так поддерживает их обоих.

«Если бы я только не была такой... т-такой...» – слова застревали у нее в горле, и она изо всех сил старалась не разрыдаться, глядя вниз на шумную улицу и продолжая высматривать в пестрой толпе что-либо, напоминающее одежду брата.

«Коннор!» – внезапно вскрикнула Эмелин, и застучала в оконное стекло, стремясь привлечь внимание брата, появившегося из-за угла. Когда он неожиданно остановился и помахал в ее сторону, она подумала, что Коннор, должно быть, разглядел ее через стекло. Затем увидела молодого человека рядом с ним и поняла, что брат просто показывал ему на окна их квартиры, расположенной на третьем этаже.

Все большее беспокойство овладевало Эмелин по мере того, как ее брат и незнакомец приближались к парадному входу, двумя этажами ниже. «О, Коннор, только не это!» – прошептала она и посмотрела на свое чистое, но уже изрядно поношенное платье.

Однако не успела она побеспокоиться о своем внешнем виде, как раздался звук колокольчика на парадном входе. Через мгновение двери в комнату отворились, и на пороге предстал улыбающийся Коннор, распахнувший объятия навстречу сестре. Рядом с ним стоял «молодой человек», на самом деле, мальчик, который, по всей видимости, чувствовал себя так же неловко, как и Эмелин.

– А вот и мы! – воскликнул Коннор, входя в комнату и обнимая младшую сестру.

Он махнул рукой, подзывая своего гостя:

– Это мой новый друг, Мойша Левисон. Я ему о тебе уже рассказывал. Мойша, я хочу представить тебе свою сестру, Эмелин.

Он шагнул в сторону, протягивая руки им обоим, как будто желая приблизить их друг к другу.

Эмелин, казалось, приросла к месту, на котором стояла, заставив тем самым Мойшу заговорить первым.

– Э-э... здравствуйте, мисс Магиннис. Я... рад с вами познакомиться.

Он сделал шаг к ней навстречу и начал было протягивать руку, но передумал и остановился, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Коннор посмотрел на Мойшу, затем перевел взгляд на окаменевшую сестру, подошел к ней и взял под локоть: