Григор Тер-Ованисян - Геворг Марзпетуни

Лицо князя омрачилось. Рассказ телохранителя встревожил его. До этого он успокаивал себя надеждой, что появление царя с большим войском заставит Амрама отступить в свои земли и прекратить войну. Узнав, что в этом деле замешан и абхазский царь, он чрезвычайно опечалился. Амрам, уверенный в помощи чужеземцев, мог причинить стране большие бедствия.

У Марзпетупи оставалась надежда только на собственное красноречие: быть может, ему все же удастся уговорить мятежника? Он не знал иного способа, которым можно было бы предотвратить надвигающуюся опасность.

— Господин мой! Этот старый абхазский волк причинил нам много бедствий — когда же мы с ним рассчитаемся? — спросил Езник.

— Когда богу будет угодно, — коротко ответил князь и стал подгонять коня.

— Куда мы едем? — спросил телохранитель, следуя за ним.

— Мы сегодня должны прибыть в стан Амрама. Каждый потерянный час чреват опасностью.

— У лошадей не хватит сил пробежать в один день такое расстояние.

— Сколько миль до Тавуша?

— Больше ста. Сегодня мы едва-едва, да и то к вечеру доберемся до ущелья Сагама.

— А завтра утром?

— На рассвете будем в Тавуше.

— Надо торопиться! — сказал князь и взмахнул плетью. Конь помчался вихрем. Телохранитель последовал за ним.

К вечеру путешественники были уже в ущелье Сагам. Крестьяне, отдыхавшие на берегу реки, сказали им, что лагери князей Давида и Григора уже снялись и что войска Амрама находятся у слияния рек Агстева и Куры.

— Хотелось бы знать, почему Амрам так отдалился от своей крепости? — спросил Езник князя, когда они, переехав реку, двинулись по равнине.

— Это признак того, что приближаются абхазцы. Гардманцы тоже снялись отсюда. Они, вероятно, хотят соединить свои войска.

— Значит, они получили известие о приближении государя?

— Конечно, иначе им незачем было объединяться. Ведь такое войско в течение нескольких дней уничтожит в окрестностях весь запас продовольствия.

— Мне кажется, господин мой, что мы будем участвовать в войне, а не в примирении. А каково твое мнение? — с беспокойством спросил Езник.

— Это известно только богу. Увидим, что принесет нам утро, — ответил князь с притворной беспечностью. Но черные думы терзали его. Тяжелое предчувствие теснило его сердце, и, не желая поддаваться ему, князь все быстрее погонял коня.

Князь и телохранитель провели ночь в одной из деревень Севордского ущелья. Здесь они узнали, что Цлик-Амрам укрыл свою семью и семьи восставших князей в крепости Тавуш, а сам двинулся к Агстеву. В случае поражения Амрам мог уйти в горы и там готовиться к новым битвам. А если бы царь осадил его крепость, он мог напасть на него с тыла. Все эти планы стали ясны Марзпетуни, когда он узнал об отходе Амрама из Тавуша.

— Значит, нам нечего делать в крепости, — сказал князь телохранителю. — К утру мы должны быть в Агстеве.

— Еще до восхода солнца мы переправимся через реку Асан, — ответил Езник.

Они прилегли немного отдохнуть.

Утром, едва солнце на несколько аспарезов [15] Аспарез — мера длины у армян, равная 1598 метрам. поднялось над горизонтом, князь и его телохранитель были уже в долине Агстева.

Шатры восставших союзников занимали всю долину, начиная с берега Агстева до подножья ближайшей горы. На солнечной стороне были разбиты палатки утикцев и севордцев, немного дальше расположились гардманцы и агванцы. Все шатры были выстроены по прямым линиям и представляли несколько обширных квадратов. В середине каждого находился шатер военачальника или князя. Нигде ограждений не было. Очевидно, войско не собиралось тут долго оставаться. Абхазцы, видимо недавно подоспевшие, в беспорядке разбивали свои палатки на равнине, ведущей к Куре. Видя внушительные размеры войска противника, князь Марзпетуни с горечью воскликнул:

— Вот как они сплотились для уничтожения своих единокровных!

— Ты не ожидал этого, господин мой?

— Никогда! Презренные! Они хорошо воюют только против своих.

— Мы поедем в стан? — спросил телохранитель.

Князь не ответил. Натянув поводья, он стоял в тени развесистого дерева и смотрел на стан мятежников. Воины хлопотали вокруг шатров. В стороне происходили упражнения конницы и военные игры.

После долгих наблюдений он повернулся к Езнику.

— Видишь вдали четырехугольник, посреди которого разбит княжеский шатер?

— Тот, над которым развевается двухцветное знамя?

— Да, это знамя сепуха Амрама. Поедешь туда прямо через стан.

— Не лучше ли подъехать с края долины?

— Нет, севордцы — дикари, они могут изрешетить тебя стрелами. Поезжай через стан, но мчись, не глядя по сторонам, прямо к княжескому шатру. Ты знаешь князя в лицо?

— Как же, видел много раз.

— Войдешь и скажешь, что я приехал к нему по важному делу.

— Прикажешь сообщить ему причину, если спросит?

— Нет, это не твое дело.

— Хорошо, господин мой, — сказал Езник и, пришпорив коня, поскакал в лагерь.

Шатры, о которых говорил князь, были разбиты в два ряда четырехугольниками. Посредине стана находился просторный шатер Амрама, над которым развевалось знамя военачальника. Княжеский герб красовался над входом, а внутри шатер был обит красными полотнищами. На столбах, поддерживающих шатер и украшенных блестящими медными кольцами, висели обложенные серебром мечи, богатые резьбой щиты и колчаны со стрелами, покрытые серебром луки. В одном углу шатра были прислонены палицы и копья.

Вход охраняла вооруженная стража, в железных шлемах, с копьями и со щитами в руках. По шатру задумчиво расхаживал взад и вперед Цлик-Амрам.

Это был высокий, рослый мужчина крепкого телосложения, с крупными чертами энергичного лица. Высокий лоб, покрытый морщинами, острые, проницательные глаза под густыми, почти сросшимися бровями, большой орлиный нос, длинные густые усы и пышная с проседью борода, закрывавшая наполовину грудь в медных латах, придавали ему суровый и даже грозный вид. Он был вооружен с головы до ног. На нем была стальная кольчуга, на руках и ногах налокотники и наголенники, на бедре меч в выложенных серебром ножнах. Стальной шлем, украшенный блестящим медным орлом и увенчанный пышным черным пером, лежал тут же на маленьком столике.

Вдруг сепух прислушался: кто-то шепотом пререкался около шатра.

— Кто там? — крикнул он.

— Воин из Востана хочет тебя видеть, господин мой, но не желает снять с себя оружие, — ответил страж, приблизившись ко входу.

— Кто этот упрямец? Пусть войдет, — приказал Амрам.

Вошел Езник. Свое длинное копье он передал стражу и, войдя в шатер, низко поклонился князю.

— Кто ты? — грозно спросил Амрам.

— Телохранитель сиятельного князя Геворга Марзпетуни, — ответил Езник.