Мкртич Саркисян - Сержант Каро
- Название:Сержант Каро
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1980
- Город:М.
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Мкртич Саркисян - Сержант Каро краткое содержание
Мкртич Саркисян — известный армянский прозаик, творчество которого отражает героику Великой Отечественной войны. В его произведениях, выходивших в разных изданиях на родном и русском языках, нашел своеобразное преломление образ солдата-армянина, плечом к плечу с воинами других национальностей участвовавшего в разгроме фашистской Германии.
Новая книга М. Саркисяна включает повести и рассказы о поколении молодых, которые получали нравственную и гражданскую зрелость на поле боя, защищая социалистическое Отечество. Лейтмотивом книги является неиссякаемая связь настоящего с героическим прошлым нашего народа. Это гимн жизни, миру, дружбе народов.
Повести «Сержант Каро», «Жизнь под огнем», рассказы «Так ведь, Онес?», «Хочу убить войну» и другие во многом носят автобиографический характер, их отличают историческая правда, глубокий лиризм и психологизм, добродушный юмор.
Сержант Каро - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Другой обернулся в страхе, очередью уложил громадного пса, но еще один налетел на него и вцепился в ствол автомата. Упал, расстрелянный в упор, но автомата так и не выпустил. Собака насмерть прижала немца к земле.
Дорого обошлась врагу эта атака.
— Не давайте им опомниться! — приказал Ваан. — Стреляйте!..
Противник отступил на исходные позиции и затаился. Валя подползла к командиру.
— Мне страшно, Ваан, — ее душили слезы.
— Чего ты боишься, Валя?
— Смерти. Отсюда нам не выбраться.
Ваан знал это, но одарил Валю уверенным и приветливым взглядом. Непоколебимая вера светилась в его глазах, и она поверила им. Она всегда уповала на их силу.
— Взгляни на меня хорошенько, Ваан!.. Я не одна…
Ваан с неподдельным удивлением заглянул в ее ставшие бархатными глаза. Отрешенно от страсти в них жило священное тепло.
— Я буду матерью, Ваан.
У него потеплело вдруг на душе и тут же остыло.
— Я рад! — припал к ней взглядом командир. — Родная…
Но он знал, что на этот раз рота прольет всю свою кровь. Знал, что погибнут и он, и Валя, и ее материнство, и его отцовство. Знал…
— Товарищ лейтенант! Немцы готовят новую атаку, — услышал он голос связного.
— Подпускайте ближе, бейте залпом и только по моей команде! — крикнул он.
Каменистые берега речушки почернели от ползущих эсэсовцев. Рявкнули команды офицеров. Враг поднялся и пошел. Не спеша, устрашающе, спесиво.
«Они идут победить. Гитлер превратил их в дьяволов».
В сумерках под касками еще различимы были их лица, и даже — как отводились затворы на автоматах. Потом немцы сорвались и побежали вперед. Еще пятьдесят метров — и черная лавина накроет партизан.
— Огонь!
— Огонь! — пронеслось по цепи. Грянул залп. За ним — еще.
Черная волна отхлынула и накатила снова. Ударил еще один залп.
Смялась атака, застыла на месте, сгрудилась и снова закипела.
— Убит пулеметчик! — взвился крик.
Ваан вцепился в ушки пулемета. В прицельную рамку он видел черные мишени, которые шли, натыкались на невидимую стену из пуль и валились на землю. Но вот один фашист вырвался вперед. Пули настигли его на самом старте, он кубарем полетел на камни, яростно царапая их.
Ваан не выдержал, выстрелил еще раз.
Офицера сразил короткой очередью, тот упал на колени, снял очки, снова надел их. В его расширенных зрачках застыло недоумение, словно он хотел получше разглядеть ту невидимую силу, которая зовется смертью и которой, помимо воли, подчиняется и он сам.
Враг вжался в землю и стал отползать.
— Огонь вести только прицельный! — скомандовал Ваан. — Беречь патроны…
Минас, упершись в ствол дерева, по одному щелкал зазевавшихся эсэсовцев.
— Этого в память о моем Варужане, — отводил он затвор.
— Этого за дорогую жизнь Марины…
— Этого за разоренный очаг Завена…
— Этот, он искупит грехи моего лейтенанта Вигена…
— Этого дарю политруку…
— Этого за брата моего, поэта…
— Этого…
— Этого…
Ваан слышал голос Минаса. Минас будто клятву давал. Он рассчитывался с врагом за убитых товарищей, как бы листая нетронутый список роты.
Сжалось сердце Ваана. Эх, были б они здесь… Но их нет. Оставшаяся от роты горстка бойцов загнана в ущелье, прижата к скале.
— Этого… — Минас секунду помедлил.
И вдруг глаза его округлились. Двумя руками вцепился он в ворот рубахи и рванул ее — сверху вниз: на груди слева чернела капля крови. Минас окинул последним взором убегающую из-под ног землю.
Бой продолжался. Обе стороны, окопавшись, вели перестрелку. Начальнику штаба полка «Бранденбург» было поручено лично руководить уничтожением «немцеподобного» противника. Стоя на наблюдательном пункте, он в раздражении комкал ремешок бинокля и покрикивал, часто без нужды, на командиров батальонов и рот. Наконец этот долговязый не выдержал и обратился к командиру батальона:
— Свяжитесь с начальником артиллерии, скажите ему от моего имени, чтобы спешно прислал на подмогу артиллерийскую и минометную батареи.
Батальонный примостился у телефона.
— Бог мой! Гибнут от собак и гибнут как собаки, что за хаос — «Бранденбург»!.. Гром и молния!.. Кроме как с француженками, они больше ни с кем совладать не в силах.
Уже в который раз поднимались в атаку немецкие цепи. На этот раз батальон в полном составе пошел в атаку. Вел их сам командир. Овраг перешли беспрепятственно. Но стоило им показаться на гребне, как прицельный огонь прижал правое крыло этой зловещей птицы к земле, скатил обратно в овраг. И уже никакая сила не могла заставить эсэсовцев покинуть надежное убежище.
— Гром и молния! — рвал и метал начальник штаба. — Они опять побежали! Трусы! Мерзавцы!.. А оберштурмфюрер, наверно, колыбельную им напевает в овраге… Негодяи!..
Ваан не спускал глаз с немцев. Разлившись бурным потоком, не останавливаясь, они с новой яростью ринулись на партизан. Он огляделся: горькая улыбка изломала его красивое лицо. Десять оставшихся в живых армянских бойцов, послушные его зову, невозмутимые и готовые к любым неожиданностям, наблюдали за приближением врага.
— Последний бой, ребята. За Родину!
Он воспрял от звуков собственного голоса. Залег за пулеметом, поправил прицел. Отныне он перестал принадлежать себе. Знал, что быть ему или не быть, жизнь и смерть разделены длительностью мгновенья. Жизнь представлялась ему уже знакомой, законченной дорогой, которая от далекой хижины Антарасара бесчисленными зигзагами, подъемами и спусками тянулась сюда — к скалистым уступам Карпат. «Эх, Ваан! Пожил, повоевал, и вот уже большая точка. Точка! Да!.. Но на этом все не кончается. У человека есть еще одна жизнь — в памяти людей. Значит, многоточие…»
Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет себе посмертной жизни, хочет остаться в мире, человеке, природе, солнце, чтобы помнили его, помнили!..
— Очнись, командир! — окликнула Валя.
Немцы вымахнули из оврага и двинулись скопом прямо на пулемет. Пулемет прочистил горло и заговорил без запинки.
А немцы шли и шли. Пулемет не смолкал, словно читал им смертный приговор. И вторили ему автоматы.
— Залпами! — крикнул командир. — Создать завесу огня!..
Смерть Минаса потрясла ашнакца Аро. Даже грохот боя не в силах был заглушить его песню:
Нас истребить хочет фашист,
Гей, ребята!
Крепче держись!..
Взыграла, вскипела, обновилась древняя, тысячелетняя кровь. Ваану показалось, что бойцов стало больше. Песня с рыком вымахнула на поле боя, вплелась в схватку.
— Гей, ребята! Крепче держись!..
В далеком далеке водопады-самоубийцы бросаются в ущелье. В пропастях рычат разъяренные реки, и ярость их пенится на бородах богов. Проснулись старые раны, ноют от боли новых испытаний. Сама история залегла рядом с бойцом под этой скалой — и вместе вершили они Возмездие.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: