Александр Щелоков - Жаркие горы
- Название:Жаркие горы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Военное издательство
- Год:1988
- Город:Москва
- ISBN:5-203-00551-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Щелоков - Жаркие горы краткое содержание
Среди горных кряжей Афганистана лежит Дарбар. Городок окружен душманами. Операцию по его захвату планировали в зарубежных спецслужбах. Батальон советских мотострелков участвует в боях по разгрому бандитских формирований.
О том, как мотострелки выполняли задачу, о их мужестве, верности, благородстве, боевом братстве с афганскими воинами рассказывается в этой книге.
Жаркие горы - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Не, братва, — рассуждал солдат, сидевший спиной к майору, — как ни убеждайте, а баба и женщина — это разные понятия. Лично мне в жены только женщина подходит.
— Все ясно, — сказал Полудолин с улыбкой, подойдя поближе. — Тема знакомая. Можно присесть?
Солдаты сдвинулись, освободив место. Майор втиснулся между ними.
— Значит, все о ней?
— О ей, — засмеялись солдаты, и все замолчали.
— Тогда продолжайте. Дело житейское. Никогда и никуда от ёй нам не уйти.
— Вы так думаете? — откликнулся высоким чистым тенорком белокурый солдат.
Полудолин поначалу хотел спросить его фамилию, но вдруг подумал, что это сразу придаст беседе ненужную официальность.
— Почему — думаю? — ответил он. — Знаю точно. Да вы сами-то женаты?
— Нет, — ответил солдат весело. — Обошелся и рад тому. Подобную роскошь только после службы можно себе позволить.
— Не верите в женскую верность?
— Взаимно, товарищ майор. Как они не верят в нашу, в солдатскую. И между прочим, правильно делают. За два года у ребят мозги ох как перекручиваются! Взгляды на мир меняются.
— И в какую же сторону? — поинтересовался Полудолин.
— Чаще всего в обратную, — глухим басом ответил черноусый солдат и представился: — Рядовой Шильников.
— Не совсем ясно, что значит «в обратную»?
— Очень просто, товарищ майор. За всю Читу утверждать не стану, скажу о себе лично. Что мне до Афгана нравилось в девчатах? Джинсочки в обтяжечку. Блузочка прозрачная. Чтобы здесь и здесь побольше, — солдат выразительно показал руками, где именно, — а здесь, — он стукнул себя по макушке, — поменьше. Казалось, на кой бес девчонке ум, серьезность? Веселость и легкость — вот главное в хорошей подруге. Серьезности и без нее хватает…
— Верно Шильников трактует? — обратился Полудолин к солдатам, пытаясь привлечь их к разговору.
— Точно, — первым отозвался белокурый.
И тут Полудолин вспомнил его фамилию — Моторин. Гранатометчик из роты Уханова.
— Излагает Шило, как пишет, — выдал кто-то свою оценку Шильникову из-за спины майора.
Полудолин отметил, что его появление у костра не прошло незамеченным. Сюда сразу подтянулись еще человек десять. Видимо, было интересно приглядеться к новому замполиту, услыхать его голос, понять, что он собой представляет.
— А теперь что же? — спросил Шильникова майор. — В какую сторону ваши взгляды повернулись?
— Я уже сказал, — ответил солдат, — в обратную. Раньше мать говорила: главное в человеке — душа. А ее слова отлетали. Слушать слушал, а думал свое. Потом вот на Афган попал. Два рейда, товарищ майор, обучили как в университете за пять лет. Поглядел на всю забитость и нищету вокруг. На кровавую жестокость, с какой душманы стараются удержать людей в состоянии бараньего стада. И мир уже выглядит для меня по-иному.
— А я, товарищ майор, — выставился вновь Моторин, — по другой причине к женитьбе не поспешал.
— По какой же?
— Просто в силу оценки реальной обстановки. Есть у меня дома одна. Только как ей можно довериться? Представьте, она там — я здесь. Мне еще год служить. А ей дома по нынешним меркам — год за два. Вокруг в городе столько соблазнов. Как в квартире усидеть? Сдуреешь! Пойдет на танцы — раз. В Дом культуры — два. В дискотеку — три. В кафе или там в молочный бар — четыре. Найдется какой-нибудь плясун и любитель молочных коктейлей больше, чем я. Как пить дать уведет!
— Умудренно рассуждаете, — сказал Полудолин, — будто старик какой.
— Просто у меня характер современный, — ответил Моторин. — В духе электронного века.
— А я на все проще смотрю, товарищ майор, — вступил в разговор вертлявый остроносый ефрейтор. — Сейчас продолжительность жизни растянулась на такой срок, что одной любви человеку мало.
Полудолин напряг память и вспомнил уже слышанную фамилию — Лаптев.
— А вы уже любили? — спросил он, не сдерживая насмешливости.
— Еще как! — охотно признался Лаптев. — Первый раз у меня любовь до гроба длилась три месяца. Думал, никогда больше не полюблю. Целые каникулы парил на крыльях. Потом, уже в шестом классе, появилась другая. И мое «никогда не полюблю» сразу кончилось…
— Кто что вспоминает, — сказал сидевший напротив майора широкоплечий, крепкий солдат, — а я вот, когда дом далеко, все чаще вспоминаю маму…
Никто не хихикнул, не перебил его, но хмыкнул. Только багровые отблески костра играли на удивительно похожих в своей суровости и строгости лицах. Все словно замерли.
Полудолин с удивлением подумал, что вряд ли в других условиях кто-то из ребят в солдатском кругу рискнул бы сказать о чувствах к матери с такой откровенностью. Здесь скорее позволили бы признаться в тоске по любимой девушке, подруге. Но вот на грани, отделявшей людей от неизвестности завтрашнего дня, само собой отпало деланное бодрячество, ушла показная рисовка — открылись истинные, глубокие чувства.
И никто — никто из полусотни лихих шутников, зубоскалов, охальников даже, готовых вышутить в человеке малейшую слабость, поднять на смех пустяковый промах, — никто не усмехнулся…
— Да, мама…
К костру подошел дежурный по батальону. Нагнулся к Полудолину.
— Товарищ майор, комбат просит вас прийти.
— В штаб?
— Нет, на контрольно-пропускной пункт. Я провожу.
— Входи, — сказал комбат, увидев Полудолина. Он кивнул в сторону чернобородого скуластого афганца. Тот сидел за столом, отрешенно глядя на руки, которые держал перед собой. — У нас гость.
Рядом с афганцем устроился батальонный знаток дари сержант Буриханов.
— Знакомься, — предложил Бурлак. — Только не пугайся и руки не отдергивай. Это дух. Зовут Исахель.
Афганец встал, протянул открытую ладонь Полудолину. Тот сжал ее, понимая, что исполняет неприятную, но обязательную по важности процедуру.
— Товарищ Буриханов, — сказал комбат, — теперь все здесь. Пусть наш гость изложит, что его привело сюда.
Буриханов стал переводить слова комбата, и афганец закивал головой, подтверждая, что понимает. Потом заговорил сам. Быстро, напористо. При этом руки его, лежавшие на столе, совсем не двигались, ничем не отражали горячности слов.
— Он говорит, — переводил Буриханов, — что пришел сюда с покаянием. Он уже получил прощение от афганских властей, но не мог не прийти к шурави, которым тоже причинил зло. Он говорит, что свет доброты шурави — да будут продлены их дни аллахом! — растопил лед предубеждения, испарил недоверие. Он сознает вину и искренне раскаивается…
— Буриханов, — сказал Бурлак, — передай нашему гостю благодарность за его высокую похвалу и уважение. И все такое, как ты умеешь. Передай, а сам дальше переводи, только без рахат-лукума. К вечеру я не способен воспринимать суть дела, если оно к тому же посыпано сахаром. Давай существо. Понял?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: