Юрий Козлов - Наши годы
- Название:Наши годы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1986
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Козлов - Наши годы краткое содержание
Наши годы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
По громкой трансляции объявили, что вылет задерживается на час.
— Еще одна задержка, — усмехнулась Ирочка, — и будут кормить завтраком. Как на иностранных линиях. Печать, Петенька, на месте.
— Неужели просто решила меня проводить?
Объявили, что задержку дали ошибочно. Регистрация заканчивается, начинается посадка.
— Не хотят кормить завтраком, — вздохнула Ирочка.
— Спасибо, что проводила, — сказал я, — это столь же мило, сколь неожиданно. Привет мужу. Вообще всем привет. — Вытащил из бумажника пятерку, справедливо полагая, что этого Ирочке вполне хватит на обратный путь.
Она спокойно разорвала ее пополам, бросила на пол.
— Извини меня, ладно? — вдруг дернула за рукав совсем как прежде — девять? пять? — лет назад. — Я опускаю горестную середину.
— О чем ты?
— Ты знаешь. Ты — ведь это тоже немножечко я. Если бы я четыре года назад вот так же появилась в аэропорту, ты бы ведь никуда не улетел?
— Тогда мне не так везло, как сегодня. Пять раз рейс откладывали.
— Вот за это и извини. И закончим. И я поеду.
— Конечно, езжай. Только зачем все это?
— Петенька! — она снова ухватила меня за рукав. — Я далеко не ангел, но сознательно зла никому не делала. А… в тот раз получилось… сознательно. Я все знала. Что ты в аэропорту, что собираешься лететь куда-то. Знала и не пришла. Мне с этим как-то неуютно жить.
— Неужели это сейчас тебя волнует?
— Старею, Петенька, — из-под съехавшей на лоб косынки выглянули голубые Ирочкины глазки в черепашьей сетке морщин. — Должны же у меня быть на склоне лет хоть какие воспоминания?
— Считай, мы квиты! — я вскинул на плечо красную сумку с надписью «Спорт». — Тогда не пришла — улетел, сейчас пришла — все равно улетаю. Пятерку зря порвала. — И пошел вниз.
— Дело даже не во мне и не в тебе, — тихо, словно про себя, произнесла Ирочка, — дело в том, что я тогда убила в тебе веру. Это страшный грех, Петенька, его отмаливаю.
— Веру во что? — остановился я.
— В душу, — одними бледными губами улыбнулась Ирочка, — всего лишь в прекрасную человеческую душу.
— У тебя мания величия, — сказал я, — не взваливай на себя столько! — Хотел улыбнуться, помахать рукой, но не смог.
Вдруг в самом деле вспомнил, как несколько лет назад околачивался в этом же самом аэропорту, полдня ждал посадки на этот же самый рейс. Только тогда в буфете вместе с уволенными в запас матросами я угощался не лимонадом. Каждый раз, когда мелькала в зале девушка, напоминающая Ирочку, — а мне напоминала ее едва ли не каждая вторая, — я срывался с места, догонял, хватал за руку. Потом не выдержал, устремился к телефону-автомату. «Иры нет, она на работе», — ответила ее мать. Я позвонил на работу — на тринадцатый этаж газетно-журнального комплекса, в комнату, где сам еще недавно сиживал за письменным столом, тюкал на раздрызганном «Рейнметалле» ответы на письма. Трубку поднял толстый Костя. «Позови», — попросил я. Костя прикрыл ладонью трубку, но так, чтобы я слышал: «Петя спрашивает. Будешь говорить?» — «Пошел он… Скажи, что я оформляюсь в Антарктиду! Вернусь через пять лет!» — злобно ответила Ирочка. Я повесил трубку. Глупо было — лететь на край света без копейки, но я тогда об этом не думал. Объявили наконец-то посадку. Друзья-матросы пихнули в руку смятый четвертак: «Не переживай из-за какой-то жалкой суки, — сказали они. — Сам не заметишь, как все наладится. На Севере много девчат хороших». В самолете я, естественно, заснул, проснулся, когда приземлились в Амдерме.
Вот что я вспомнил, второй раз улетая в Анадырь.
Самолет взлетел ровно и, я бы даже сказал, тихо. Лететь предстояло долго, спешить было некуда. Земля в сером тумане исчезла внизу, голубое утреннее небо лишь угадывалось то сбоку, то сверху.
До Амдермы лететь часа четыре. Вторая посадка в Хатанге. Потом столько же до Анадыря. Время убегает от самолета. Буду на месте примерно через сутки.
В салоне было довольно свободно. Рядом со мной ближе к окну сидела симпатичная девушка-метиска.
Самолет тем временем выбрался из тумана, стало светло, от окон потянуло холодом.
Девушка-соседка читала «Анну Каренину». Вместе с ней я прочитал: «Остановившись и взглянув на колебавшиеся от ветра вершины осины с омытыми, ярко блистающими на холодном солнце листьями, она поняла, что они не простят, что всё и все к ней теперь будут безжалостны, как это небо, как эта зелень. И опять она почувствовала, что в душе у ней начинало двоиться. «Не надо, не надо думать, — сказала она себе. — Надо собираться. Куда? Когда?..»
Девушка читала увлеченно.
А у меня в ушах стояли олений топот, шум другого ветра. Вместо осин другая картина: летняя разноцветная тундра от горизонта до горизонта, утреннее солнце — красный матовый шар. И лезли в глаза рыжие мохнатые комары, колыхались вокруг лица, как живая вуаль, их все время приходилось отодвигать. Неодолима была моя ненависть к комарам, только на урезе берега, где дул ветер с океана, находил я, помнится, от них спасение.
Впереди, впрочем, было достаточно времени, чтобы познакомиться с девушкой, перебросить мостик от «Анны Карениной» в тундру или наоборот.
Ночью я плохо спал. Всегда плохо сплю в ночи перед отъездом. Снятся кошмары, будто опаздываю, будто смотрю на часы, а время отъезда давно минуло.
Самолет гудел надежно, усыпляюще…
Вдруг показалось, не девушка-метиска сидит рядом, читает «Анну Каренину», а Ирочка Вельяминова, из чьих реестров я, как мне казалось до сегодняшних проводов, был вычеркнут окончательно и навсегда, смотрит на меня голубыми холодными глазами, однако еще не в черепашьей сеточке морщин, а на коленях у нее номер детского научно-популярного журнала. Зеленеют на обложке леса, синеет небо, добрейший лось растопырил невиданные рога. Вот какой должна стать наша планета!
Мне приснилось событие пятилетней давности: распределение в славный журнал.
…Сидели в актовом зале. Заместитель декана поочередно выкликал нас на сцену, вручал направление — кому куда идти работать.
Распределению предшествовало долгое благодушное время написания диплома. Впервые я встретился со своим руководителем — доктором наук, специалистом по русской литературе XVIII—XIX веков, маленьким, белоснежно-седым человеком без возраста, — кто утверждал, что ему восемьдесят, кто — восемьдесят пять, — в крохотном кафе на улице Пятницкой, неподалеку от Третьяковки. Розоволицый, похожий на засушенного рачка, старик совершенно не запоминал имен студентов, однако говорил всем разное. Мы позванивали ложечками в кофейных чашечках, размешивая сахар, и беседовали о поэте-юноше Веневитинове, умершем двадцати одного году от роду, оставшемся романтической загадкой российской словесности. Белинский назвал его прекрасной утренней зарей, Блок же почему-то усомнился в гениальности его задатков.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: