Николай Асанов - Электрический остров
- Название:Электрический остров
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1961
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Асанов - Электрический остров краткое содержание
Электрический остров - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Однако едва выяснилось, что «дядя», — так Орленова еще не называли! — пришел по делу, как вся стая воробьев, сначала окружившая было его, выпорхнула из комнаты, и хозяин с гостем остались одни. Через пять минут молоденькая и смущающаяся — должно быть, от обилия детей — жена Пустошки принесла чай, печенье, варенье.
Орленов взглянул на нее раз, два, но Любовь Евграфовна словно бы не замечала этих взглядов, хотя в них сквозило ясное желание отделаться от нее. Продолжая смущаться и краснеть, она тем не менее упрямо возилась у стола. Наконец Орленов сердито крякнул. В ответ на это жена Пустошки, подняв большие серые глаза, тихо сказала:
— А вы говорите, что хотите, мы с Феденькой друг от друга не таимся. И о тракторе я все знаю и о вас тоже…
Андрей в упор и уже с большим любопытством посмотрел на Любовь Евграфовну. Она опять вспыхнула и опустила лицо. Он пытался угадать, как она знает, как друг или как враг? У нее было право опасаться такого гостя, даже ненавидеть его, как возмутителя семейного спокойствия. Теперь-то уже понятно, что Улыбышев властолюбив и злопамятен. Достаточно вспомнить Маркова, письмо которого привез с собой Андрей. Но она замолчала, как будто сказала все, разлила чай и села с краю стола, готовая сейчас же вскочить и побежать на кухню, если гостю что-нибудь понадобится, и в то же время всем видом показывая, что наедине их она не оставит. Андрей взглянул на Федора Силыча, и тот торопливо сказал:
— Да, да, Люба знает. Она и посоветовала к вам тогда обратиться!
Теперь пришла очередь краснеть Орленову. Он вспомнил первый разговор с Пустошкой, свое оскорбительное недоверие к инженеру. И в то же время горькое чувство поднялось в нем: никогда, никогда уже не сможет он сказать так о своей жене. Нина испугалась первого толчка, который обрушился на их семейную ладью, и готова, кажется, покинуть ее, если даже придется прыгать прямо в воду.
Сожаление о себе словно бы подтолкнуло Андрея и сделало его решительнее. Ничего не ответив на робкое пояснение Федора Силыча, он сердито отодвинул стакан и принялся жестко анализировать поведение своего единомышленника, не стесняясь ни сидящей рядом женщины, ни умоляющих взглядов Пустошки. Он без труда доказал инженеру, что тот действовал, как типичный кустарь-одиночка, а в наш век, заявил он, никакое кустарничество к успеху привести не может!
Федор Силыч, пыхтя и отдуваясь, пил чай, вытирал лысину большим платком, раздраженно глядя на критика покрасневшими глазками. Когда же он попытался возразить Орленову, Любовь Евграфовна грустно сказала:
— Андрей Игнатьевич прав…
После этого неожиданного выпада инженер замолчал и только, когда Орленов кончил свою обвинительную речь, жалобно спросил:
— Что же вы прикажете делать?
— Стучаться во все двери. Если на твоих глазах творится такое безобразие, как же можно молчать? — сухо сказала Любовь Евграфовна.
И столько силы было в ее тихом голосе, что Андрей так и не ответил на вопрос Пустошки. Ведь и сам-то он сделал не так уж много, чтобы строго судить другого!
Потом он прочитал супругам письмо Маркова, а затем они начали писать докладную в обком. Любовь Евграфовна несколько раз вставляла своим тихим голосом фразы, такие точные и строгие, что Андрей только качал головой: «Да она сердитая!» — хотя ничего сердитого в ней не видел. Пустошка оживился. Он настоял, чтобы сказать в письме о том, как им пришлось переделывать конвейерную линию. Упомянули они и о личных связях конструктора с директором завода, хотя Пустошка был против такого упоминания. Когда же Любовь Евграфовна заявила, что в государственных делах ни одну деталь нельзя скрывать, он тряхнул головой и сказал:
— Хорошо, но с Возницыным я еще поговорю сам…
— Поговори, поговори, — усмехнулась жена, — только думаю, что он тебя слушать не станет!
— И все же поговорить я должен, — упрямо ответил инженер, — мы с ним вместе начинали работу, друзьями были…
— Ну, а теперь уже не будете… — жестко сказала Любовь Евграфовна и положила руки на стол. Ее пальцы были спокойны, лицо строго и печально, она смотрела куда-то вдаль, будто пыталась угадать, чем кончится вся их затея.
Орленов, наблюдавший за ними, подумал о том, как трудно дается всякая борьба. Вот был тихий мирок, в котором жил он сам, теперь этот мирок уже разрушен. Не будет ли разрушен и мирок Пустошки? Что, если инженера уволят с завода да еще припишут ему склочничество? И все-таки на душе у него было спокойно. Что ни говори, а вдвоем в поле куда легче! А их уже трое, и, глядишь, через некоторое время станет столько, что Улыбышев и его защитники волей-неволей поднимут руки: сдаемся! Хорошо, если это случится скоро. Андрею надо подумать и о себе и о Нине… А письмо получилось довольно сильное, «забористое», как определил Пустошка.
2
Федор Силыч Пустошка вошел в кабинет директора завода и сел у окна.
Возницын, догадавшийся по мрачному виду начальника цеха, что разговор будет не из приятных, все оттягивал обычный вопрос: «Ну, что у вас?» — и отпустил уже почти всех, кто пришел к нему, а Федор Силыч все сидел на кончике стула возле окна и глядел на темные здания цехов, на маневровый паровозик, бойко бегавший меж цехов. Цехи были привычны, как привычен был и дым из труб, и пламя литейной, вырывавшееся из окон печи, подобно маленьким солнцам.
Но, в сущности, Федор Силыч не видел ничего, кроме своего цеха, из раскрытых дверей которого выходили рабочие на обед. Внутри здания, недалеко от дверей, куда достигало солнце, виднелся поднятый на стапель безобразный, с точки зрения инженера, костяк будущего трактора. Громоздкий, на высокой раме, он, казалось, грозил задавить и станки и людей, все еще окружавших его, хотя гудок проревел минут пять назад.
Пустошка любил завод, в котором, как и во всем облике города, можно было отчетливо проследить наслоения различных эпох. Вот старая литейная и кузница, построенные еще в семидесятых годах прошлого столетия купеческим иждивением, — тогда завод выпускал паровые машины для пароходов обществ «Добролет» и «Сокол». На заводе в те времена бывал Горький, и в одном из рассказов он упоминает о том, как тяжело было людям работать в «огненных цехах». В годы революции сюда наезжали Свердлов, Куйбышев. Позже не раз бывал здесь Орджоникидзе. Завод строился, разрастался. Сам Пустошка принимал от строителей цех тракторных деталей, в котором бессменно трудится уже больше пятнадцати лет. Неужели все кончится тем, что ему придется уйти отсюда, искать новое место, приживаться, срабатываться, то есть делать то, что ему труднее всего! Когда-то еще новые люди, среди которых он окажется, поймут, что смешная внешность не мешает ему быть хорошим инженером, — он без похвальбы подумал об этом, инженерия — его профессия, и если бы он в молодости почувствовал, что из него хорошего инженера не выйдет, он отказался бы от своей профессии.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: