Евгений Дубровин - Глупая сказка

– Нет.

С этими словами из палатки показался совсем молодой парень без бороды, зато с длинными кудрявыми волосами почти до плеч. В одной руке он держал приемник «ВЭФ», в другой – гитару.

– Так и концы отдать недолго, – сказал он, зевая. – Ты, что ли, завалил?

– Не совсем, – сказал я.

– Сейчас мы тебя бить будем, – парень почесал безволосую цыплячью грудь. – Вот только Коля придет. Ты не видел Колю?

– Коля, по-моему, купается.

– Вот подожди, Коля придет, он тебе как следует бока намнет. Будешь знать, как хулиганить.

Кудрявый парень уселся на землю, скрестив ноги по-турецки, вытащил из приемника антенну и стал сосредоточенно крутить ручку, насторожив левое ухо. Про меня он сразу забыл.

Остальные двое, вылезшие из палатки, оказались моими знакомыми. Это были мужчина и женщина, которые приходили ночью к нашему костру. Женщина была в спортивном костюме, голова повязана цветной косынкой. Она сразу узнала меня, сдержанно кивнула.

– А где же ваш мальчик?

– Вон стоит.

– Не холодно было ночью?

– Спасибо вам. Если бы не вы… Я принес вам бушлат. Кто-нибудь из ваших знает, как пройти на кордон?

– Он знает, – женщина кивнула в сторону юнца с приемником, – но сначала мы вас чаем напоим. Хотите чаю?

– С вареньем? – спросил Рис издали. У моего сына был отличный слух.

– Варенья у нас нет, – сказала женщина. – Но печенье найдется. Сейчас я только умоюсь, и мы начнем с тобой разводить костер. Умеешь?

– Конечно, – небрежно сказал Рис. – Мы с папой вчера знаете какой разожгли!

– Вот и хорошо.

Мужчина, ее муж, сначала смотрел на нас удивленно, потом узнал, кивнул:

– А-а, вчерашний таинственный незнакомец… Выпить хотите?

– Рано еще.

– В самый раз. Перед шашлыками. Сейчас придет Коля и нажарит шашлыков. А пока мы под курицу…

– Но вчера вы были против спиртного.

– Я интеллигенция. Мне можно.

Мужчина ушел к палатке, повозился в посуде и вернулся с бутылкой, стаканчиком и куском курицы.

– Осталась одна шея, – проворчал мужчина. – Какой-то тип ночью обглодал всю курицу. Я точно помню, что была половина курицы. Шею мы отдадим подрастающему поколению. Хочешь? – вчерашний знакомый протянул Рису остатки курицы.

Мой сын молча схватил шею и впился в нее зубами.

Мужчина вытряс из стаканов крошки, налил из бутылки, и мы выпили.

– Давайте теперь познакомимся, что ли, – мужчина протянул руку. – А то как-то неудобно получается: философствуем, а имени друг друга не знаем, как трое в магазине. Геннадий… – Мужчина подумал, словно прислушиваясь к слову, потом добавил: – Геннадий Васильевич. А вас?

– Анатолий. Дальше не надо. Я пока еще не привык.

– Вы, наверно, инженер?

– Почему вы так решили?

– Сейчас все инженеры. Днем клепают машины, а вечером рассуждают, кто кого победит, люди или машины. Лучше бы перестали клепать, и сразу бы вопрос решился в нашу пользу.

– Я спортсмен.

– Футболист? Футболисты тоже интересные люди. Днем гоняют мяч, а вечером спорят, какая команда победит. Они глубоко убеждены, что это самое главное в мире.

– Нет, я не футболист. Я борец.

– Это уже лучше. Честная борьба – самое достойное, чем только может заниматься человек. С этого начинался мир, наверно, этим все и закончится. Честной борьбой. То есть спортом. Может, не было бы ни войн, ни этих вонючих машин, если бы человечество сразу стало соперничать лишь в области спорта.

– А вы инженер?

– Нет.

– Или кандидат наук? Кандидатов наук, по-моему, даже еще больше, чем инженеров.

– Нет. У меня необычная профессия. Угадывать движения человека.

– Угадывать движения человека?

– Да. Знать, что он сделает в следующий момент.

– Странная профессия.

– Очень странная. Я должен знать, если человек пошевелил рукой, то что он сделает в следующий момент. Я должен узнать это по глазам, по походке, по позе, по выражению лица. Это целая наука. За два-три взгляда я должен определить убийцу и выстрелить первым.

– Вот как… Кто же вы такой? Милиционер?

– Инкассатор.

– Ах, вот как.

– Вы удивлены? Потому что я назвался интеллигентом?

– Нет… Но, однако…

– Я пошел в инкассаторы, потому что недоволен устройством мира. Причем свое недовольство я тут же реализую: убиваю опасных для общества людей.

– И вам… приходилось?

– Да. Два раза. И три раза просто задержал. Я почти не ошибаюсь, когда смотрю на человека и жду от него следующего движения.

У Геннадия Васильевича опять, как тогда у костра, взгляд стал отсутствующим.

– Еще по глотку? – спросил он, словно отогнав от себя какое-то воспоминание.

– Что-то очень крепкое.

– Это спирт. Лишь слегка разбавленный. Мне дали его на одном заводе. Я им спас миллион семьсот тысяч. Правда, ведь кругленькая сумма? За нее не жалко отдать литр спирта. Как вы считаете?

– Думаю, что не жалко.

– И взяткой это нельзя считать? Ведь правда?

– Ну какая это взятка…

– Так что пейте спокойно, это спирт не ворованный.

Мы выпили. Спирт был теплый и отдавал железом. Наверно, хранили его в железной канистре.

– А как вы спасли им… этот миллион? – спросил я.

– Миллион семьсот тысяч.

– Да, миллион семьсот тысяч.

– А-а… Шел я с сумкой к проходной и вдруг вижу, плюгавенький такой тип объявления о найме читает. Мне он сразу показался подозрительным. Неестественно как-то читает. По его спине было видно, что не читал он, а следил за мной. Нервная у него спина была какая-то, и руки он в карманах держал, наверно, чтобы не дрожали. Да и вообще, кто это в наше время подолгу изучает объявления о найме? А? Ясно, что требуются всюду одни и те же: токари, слесари да фрезеровщики. Объявления о приеме главных инженеров не вывешиваются. Правда ведь?

– Нет, конечно.

– Вот видите. А этот тип изучал список так, как будто искал там сообщение о приеме главного инженера… Я и приготовился к прыжку. Когда он мгновенно обернулся и выстрелил, я уже прыгнул в сторону. У меня очень быстрая реакция. Через секунду этот тип был уже трупом. Я хорошо стреляю. Я в армии был снайпером. У меня, правда, на счету немного было, но я поздно войну начал. Я считался хорошим снайпером. Видите, я все же интеллигент. Я мыслю, я психолог. Если бы я не определил со спины, что этот тип убийца, я бы сам был мертв, а государство пострадало бы на миллион семьсот тысяч. Вот видите, я интеллигент – убийца убийц.

– Ну зачем вы так…

– Разве не правда? Вы думаете, я занимаюсь самобичеванием, стыжусь своей профессии? Нисколько! Я горжусь своей профессией. Я очищаю общество от скверны. В обычных условиях распознать и обезвредить убийцу очень трудно. Как правило, убийца готовится к своему делу тщательно, убивает почти не оставляя следа, его потом долго ловят, поймают или нет – неизвестно, а, если поймают, то возятся потом с ним, ищут улики, а он оправдывается состоянием аффекта, невменяемости, ревности… Сколько возни. У меня же все решается в доли секунды…