Генри Миллер - Этот прекрасный мир [сборник]
- Название:Этот прекрасный мир [сборник]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент Аттикус
- Год:2019
- Город:СПб.
- ISBN:978-5-389-16496-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Миллер - Этот прекрасный мир [сборник] краткое содержание
Этот прекрасный мир [сборник] - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Родители мои были сравнительно бедные, бережливые, лишенные воображения (отец за всю жизнь не прочел ни единой книги) трудяги. Обо мне заботились достаточно хорошо, и я вел совершенно беспечную и здоровую жизнь до той поры, пока мне не пришлось самому за себя отвечать. У меня не было ни желания зарабатывать себе на хлеб, ни понятия об экономии, я не испытывал ни малейшего уважения ни к старшим, ни к властям, и закон мне был не писан. Родителям и всем вокруг я дерзил чуть ли не с тех самых пор, как произнес первое слово. Городской колледж я бросил – уже через несколько месяцев после поступления меня стало тошнить в его душной атмосфере, скудоумие учебной программы вызывало у меня отвращение. Найдя работу в финансовом отделе цементной компании, я быстро пожалел об этом. Два года спустя отец дал мне денег на Корнелл; денежки я взял и промотал их с любовницей, по возрасту годившейся мне в матери. В родительский дом я вернулся через год или около того, чтобы вскоре навсегда покинуть его, отправившись на Запад. Работал в разных уголках страны, в основном на юго-западе. Брался за любое диковинное и непривычное дело, часто нанимался работником на ранчо. Как раз на пути в Джуно на Аляске, где я вознамерился стать старателем на золотых приисках, меня свалила лихорадка. Возвратился в Нью-Йорк и вел бесприютную и бестолковую жизнь бродяги, подрабатывая там-сям, но нигде не задерживаясь надолго. Я был хорошим спортсменом и в течение пяти лет тренировался каждый день, словно собирался на Олимпийские игры. Своим отменным здоровьем я обязан спартанскому режиму смолоду и постоянной нищете – сей факт, впрочем, меня никогда не беспокоил. Так, безрассудно и мятежно, дожил я до тридцати, был главным смутьяном во всем и страдал главным образом от того, что был слишком честен, слишком откровенен, слишком доверчив и слишком великодушен.
Сызмальства был посажен за фортепьяно, демонстрируя определенный талант к музыке, а позднее занялся ею серьезно, возмечтав стать концертирующим пианистом, да так им и не стал. Бросил это дело раз и навсегда, руководствуясь вечным девизом: «Все или ничего!» Был принужден влиться в портновский бизнес отца, поскольку отец был не в состоянии управляться с делами самостоятельно. Кройку и шитье я так и не освоил, зато начал писать. Наверное, первое, что сочинил я, сидя в отцовском ателье, – пространное эссе об «Антихристе» Ницше. Обычно же я писал письма друзьям, обо всем на свете, длиной страниц сорок-пятьдесят. Это были послания юмористические и напыщенно-интеллектуальные притом. (Я и сейчас больше всего люблю писать письма.) Как бы то ни было, в те времена я и не думал, что когда-нибудь стану писателем – боялся даже помыслить о таком.
Когда Америка вступила в войну, я отправился в Вашингтон и устроился клерком в военный департамент – сортировал корреспонденцию. В свободное время пописывал заметки для одной вашингтонской газеты. Пораскинув мозгами, я получил отсрочку от военной службы, снова вернулся в Нью-Йорк и принял на себя управление родительским ателье на время болезни отца. Я всегда был и остаюсь безоговорочным пацифистом. Я верю, что простительно убить человека в приступе гнева, но хладнокровное или принципиальное убийство, за которое ратуют законы и правительства всего мира, непростительны. Во время войны я женился и стал отцом. И хотя работы было в избытке, в те времена я почти вечно был не у дел. Кем я только не нанимался, порой всего на день, а то и меньше: судомойкой, подавальщиком, продавцом газет, посыльным, могильщиком, расклейщиком афиш, продавцом книг, коридорным, барменом, торговцем спиртным, переписчиком, оператором счетной машины, библиотекарем, статистиком, сотрудником благотворительной организации, механиком, страховым агентом, мусорщиком, капельдинером, секретарем у пастора-евангелиста, портовым грузчиком, трамвайным кондуктором, тренером, развозчиком молока, билетером и т. д.
Наиболее важное влияние в моей жизни на меня оказала Эмма Гольдман [180], с которой я встретился в Сан-Диего, в штате Калифорния. Она открыла мне целый мир европейской культуры и дала новый стимул моей жизни, указав мне путь. Я жадно интересовался движением ИРМ [181], бывшим в ту пору в самом разгаре, и с величайшим почтением и любовью вспоминаю таких людей, как Джим Ларкин, Элизабет Герли Флинн, Джованитти и Карло Треска. Я никогда не был членом клуба, не принадлежал к студенческому братству, не состоял в общественной или политической организации. Юнцом меня переводили из одной церкви в другую: сперва в лютеранскую, потом в пресвитерианскую, методистскую, епископальную. Позднее я с большим интересом следил за лекциями бахаистов, теософов, адептов «Новой мысли», адвентистов седьмого дня и прочих. Неукоснительная эклектичность стала моим иммунитетом. Квакеры и мормоны впечатляли меня своей непорочностью и искренностью. Думаю, лучшие американцы – из их числа.
В 1920 году, поработав курьером и побыв подсадной уткой в телеграфной компании «Вестерн юнион» в Нью-Йорке, я занял кресло агента по найму. Я просидел в этом кресле почти пять лет и по сей день считаю те годы богатейшим периодом в моей жизни. Весь нью-йоркский сброд и вся нью-йорская шушера проходили через мои руки – больше сотни тысяч мужчин, женщин и детей. За время трехнедельного отпуска в 1923 году я написал свою первую книгу – заметки о двенадцати колоритных курьерах. Книга эта была длинной и, по всей видимости, очень плохой, но она заразила меня писательским зудом. Я бросил работу, не сказав никому ни слова и не попрощавшись, одержимый желанием стать писателем. Вот тут-то и начались настоящие мытарства. С 1924 по 1928 год я написал множество рассказов и очерков, но ни один не был принят в печать. В конце концов я распечатал рассказы на карточках и мы с моей второй женой стали продавать их знакомым и незнакомым, а затем в ресторанах и ночных клубах. В конце концов я был вынужден побираться на улице.
Впрочем, в 1928 году на меня свалился внезапный подарок судьбы – возможность отправиться в Европу и пробыть там целый год, объехав значительную часть континента. В Нью-Йорк я возвратился в 1929 году – снова без гроша, не видя никакого выхода из своего убожества. В начале 1930 года я накопил денег, чтобы вернуться в Европу, намереваясь поехать в Испанию, но так и не выбрался дальше Парижа, где и осел с тех пор.
В придачу к книжке о курьерах, написанной за три недели, в Америке я закончил два романа и привез с собой в Европу еще один – незавершенный. Дописав его, я предложил роман одному парижскому издателю, который незамедлительно его потерял, а потом еще спросил меня однажды, действительно ли я уверен, что отдал роман ему. У меня не было копии, трехлетний труд пошел прахом. Я начал «Тропик Рака», который анонсируется как мой «первый роман», приблизительно через год после прибытия в Париж. Писался он урывками, на какой попало бумаге, часто на обороте старых рукописей. И пока я писал его, то почти не надеялся, что роман когда-нибудь напечатают. Это был отчаянный шаг. А публикация романа парижским издательством «Обелиск-пресс» открыла мне двери в мир. Она дала мне бесчисленных друзей и знакомых со всех концов света. У меня так и не завелись деньги, и я по-прежнему не знаю, как заработать на жизнь, зато приобрел множество приятелей и доброжелателей и потерял страх умереть с голоду, который был моей навязчивой идеей. Теперь я совершенно примирился со своей судьбой и принял как должное все, что может со мной произойти. Я ни капли не страшусь будущего, потому что научился жить в настоящем.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: