Лиза Ангер - Красивая ложь

— Мое «турне» по приемным семьям завершилось, когда мне исполнилось четырнадцать, — сказал Джейк, взглянув на меня.

Я смотрела на него, не отрывая глаз и пытаясь понять, что он хочет от меня услышать. Мне хотелось прижать его к себе, утешить каждую клеточку его тела, стереть воспоминания о годах страданий. Но, конечно, это невозможно. Более того, самой большой ошибкой было бы считать, что это необходимо другому человеку. Джейк казался мне крепким и закаленным. Мужчина, который прошел такую жестокую школу жизни, исцелил себя сам. Он стал сильным.

— Мой приемный отец, мужчина по имени Бен Райт, едва не застрелил меня. Сначала все было отлично. Я хочу сказать, что я впервые встретил нормального человека. Время от времени Бен брал меня на бейсбольные матчи. Его жена Джанет была очень симпатичной и обаятельной женщиной. Я был их единственным приемным ребенком. Вначале все шло великолепно. К тому времени я уже вырос. Я каждый день тренировался и таким образом убивал сразу двух зайцев, сам того не сознавая. Во-первых, я давал выход своему гневу. Во-вторых, я выглядел весьма внушительно. Окружающие держались от меня на почтительном расстоянии. Я выглядел на шестнадцать, а то и на семнадцать лет. Я сделал себе пару татуировок и не скрывал шрамы, оставшиеся у меня на теле. Все уже давно поняли, что со мной опасно связываться. Все во мне словно говорило: «Держитесь от меня подальше». Но, к сожалению, обратной стороной медали было то, что я не так-то легко заводил друзей.

Джанет забеременела. Я подумал: «Просто здорово. Вот и пришло мне время уходить». Но она сказала, что я должен остаться. Вскоре выяснилось, что Бен не мог иметь детей. Только вот Джанет об этом не знала. Она гуляла направо и налево и сама не знала, от кого забеременела. Бен пришел в ярость. Он вбил себе в голову, что это я наставил ему рога.

— Но тебе же было всего четырнадцать! — воскликнула я.

Джейк засмеялся, сухо и невесело.

— Я-то как раз об этом помнил. Однажды я неожиданно проснулся и увидел Бена. Он стоял, наставив на меня пистолет. Он спросил меня: «Ты спал с моей женой, парень?» Я попытался его успокоить: «Нет, нет, нет, Бен!» Я до сих пор помню, как мне стало грустно в тот момент. Не столько страшно, сколько грустно. Потому что Бен относился ко мне до этого лучше, чем все остальные. Как он мог подумать, что я способен так поступить? Я сказал ему: «Не отсылай меня. Мне нравится у вас». Мне казалось, что это какое-то недоразумение. Они ведь были так добры ко мне. Я хорошо учился в школе, у меня были хорошие оценки. Но все пошло прахом. Я попытался привстать, и Бен выстрелил в меня. Прицелился и попал в плечо. Хотел убить.

После этого случая Джейка отправили в интернат для мальчиков. И именно здесь ему все же повезло. Он встретил наставника по имени Арни Коэль.

— Арни научил меня контролировать свои эмоции. Он научил меня выражать свои чувства при помощи искусства. Арни заставил меня вести дневник, а позже мы обсуждали все, что я там записал. Он поощрял мои занятия скульптурой и рисованием. Я брал уроки, а он платил за них из собственного кармана. Он и сам вырос в приюте, поэтому любил повторять: «Если люди паршиво к тебе относятся, это еще не значит, что ты этого заслуживаешь. Твоя задача не поверить в то, что тебе навязывают. Ты должен постараться изо всех сил добиться чего-то в жизни. Ты должен отдать частицу себя, и тогда ты сделаешь этот мир хоть немного лучше, чем он был до твоего появления». Арни предложил мне отслужить на флоте. Это была нелегкая дорога, но, думаю, она была выбрана правильно, иначе я мог бы сбиться с пути. Не знаю, правду ли говорят о солдатах-контрактниках, что если бы они не попали в вооруженные силы, то могли бы оказаться по ту сторону закона. После окончания службы я поступил в Джон-Джей-колледж. Мне хотелось работать в силовых структурах, но только не в нью-йоркской полиции.

— Поэтому ты стал заниматься частным сыском?

Джейк кивнул, глядя в пол.

— Мне сообщил об этом детектив Сальво, — пояснила я.

Он снова кивнул.

— Почему ты мне не рассказал обо всем этом раньше? — спросила я его.

Джейк пожал плечами.

— Все это только одна сторона моего «я». Думаю, что я лучше выражаю себя в искусстве. Чем больше денег я зарабатываю скульптурой и продажей мебели, тем меньше занимаюсь частным сыском. До этого мне приходилось заниматься делами о махинациях со страховкой, семейных изменах и сотрудничать с полицейским управлением Нью-Йорка в расследовании других дел.

Джейк замолчал и потер глаза. Я не могла с уверенностью сказать, устроил ли меня его ответ. Он казался мне неполным. Джейк явно что-то недоговаривал. Но я не хотела оказывать на него давление. У меня были вопросы, но время для того, чтобы их задать, показалось мне неподходящим. Джейк никак не мог прийти в себя после своей исповеди. Я решила, что со временем все определится само собой.

— Я думал, что частные расследования помогут мне восстановить справедливость, но при этом позволят действовать по собственным правилам, — продолжил он, когда я встретила его слова молчанием. — В 1997 году я получил лицензию, но мои надежды не оправдались. Измены, махинации, — всякая грязь. Я не знаю. Наверное, я слишком много себе нафантазировал. Думал, что этот вид деятельности позволит мне узнать, что же произошло со мной на самом деле. Но мне так и не удалось это сделать. Я не продвинулся ни на йоту.

Джейк вздохнул и посмотрел в потолок. Я заметила, что он немного расслабился.

— Я все время поддерживал связь с Арни, но в прошлом году он умер. Рак кишечника. Он все время оказывал мне поддержку в моих поисках. Хотел, чтобы я узнал хоть что-то о своих родителях. Но когда он умер…

Джейк замолчал. Он не мог больше выдавить из себя ни слова. Я это видела. Он отклонился и посмотрел на меня, пытаясь понять, как я восприняла его рассказ. Джейк пребывал в нерешительности и, наверное, был готов к тому, что я попрошу его уйти. Я прильнула к нему, и мы оставались так долгое время, без слов, без движения. Я слышала, как стучит его сердце, и вдруг поняла, что восхищаюсь Джейком. Вопреки всему он выжил. Его пытались уничтожить, унизить, убить, но он выстоял, и это сердце продолжало упрямо биться.

— Мне так жаль, — сказал Джейк через некоторое время. — Я никогда никому об этом не рассказывал. Только Арни. Прости меня за то, что я взвалил на тебя такой груз. Особенно теперь, когда у тебя и своих забот по горло.

Я встала.

— Я сильнее, чем тебе кажется, — ответила я с улыбкой.

— Да уж, спорить не буду. — Джейк улыбался, не скрывая облегчения. Он потянулся ко мне и коснулся моих волос, но я перехватила его ладонь и поднесла ее к своим губам. Я поцеловала ее, и он закрыл глаза.