Алексей Кузьмин - Солнце и Снег

- Когда мы узнали, что танковые колонны русских с марша преодолели Большой Хинган, это было тяжелейшим моральным ударом, - продолжал Юкигата. - Мы уже не верили, что сможем избежать поражения. Наше начальство тоже не верило в силу нашего боевого духа. Меня приковали к пулемету в бетонном колпаке дота.

Юкигата налил себе чашку сакэ, предложил ученикам. Те не отказывались.

- Нас атаковала пехота. Без танков. Я сидел в своем доте один, оглушенный артиллерией русских. Но мне еще крупно повезло, в мой дот не попал ни один снаряд. Когда я понял, что пора стрелять, русские пробежали половину пристрелянного участка. Когда я наводил прицел на одного человека, он уже падал на землю. Я ждал, когда он встанет, но в это время другие бежали вперед. Я отвлекался на выстрелы бегущих, в это время те, за кем я следил, переползали и вскакивали в другом месте. - Юкигата сжал кулаки с такой силой, что хрустнули пальцы. - Время уходило, русские были все ближе. Я стрелял бестолково, наверное так ни разу и не попал. Потом мне в амбразуру кинули гранату без “рубашки”. Очнулся уже в госпитале.

И это были простые солдаты, не спецподразделения, не элитарные части! Уже потом я узнал, что у русских были бойцы, умеющие уклоняться от пуль. Они брали голыми руками солдат, вооруженных автоматом, взять человека с пистолетом им вообще не представляло труда. У них был комплекс движений “качание маятника”, - запомните это название. Уже тогда они имели великолепных бойцов.

Коити Юкигата налил себе еще одну чашку саке, взял ее двумя руками:

- Кампай!

Ученики поддержали своего наставника. Тот выпил и продолжил:

- Русские всегда были очень сильны. В 1905 году они познакомились с дзюдо и дзюдзюцу. Теперь мы дали им каратэ, айкидо. Своими руками мы вооружили потенциальных врагов.

Теперь Вы понимаете свою ошибку, Накаяма-сан?

Накаяма Реймэй поклонился:

- Вы совершенно правы учитель, прошу Вас забыть о моей глупости. Конечно, нам не следует развивать свои традиционные искусства в этой стране.

- Правильно, Реймей. Небольшие секции, для пропаганды превосходства Японского боевого духа, выработки беспрекословного уважения, даже, я бы сказал, чувства неполноценности перед японцами - вот что нам нужно.

- Я все делал не так! Мне казалось, что чем больше учеников я обучу каратэдо, тем лучше будет и для России, и для Великой Японии, - огорчился Накаяма.

- Ничего страшного, - улыбнулся сэнсэй. - В Америке мы уже исправили свою ошибку. Теперь каратэ там может заниматься каждый, и без всякого риска для здоровья! Полный курс обучения составляет не более двух лет - и черный пояс готов. Американцы очень любят быстрый результат. Мы уже думаем, как сократить путь к черному поясу до года.

- Реймей не выдержал:

- Но за год вообще ничему нельзя научиться!

- И это главное, - улыбнулся Юкигата-сэнсэй, - подумайте, Накаяма, о подобном развитии дел в России. Представьте свои соображения. Начните с простого. Защитное снаряжение, инвентарь, реклама соревнований. Побольше шумихи. Жду Ваших конкретных предложений.

Сато Ешинака задумался. Чем больше он общался с сэнсэем, тем меньше он верил в правильность выбранного им пути. Да, в серьезных делах важен точный расчет, свободный от мешающих эмоций. Но Ешинака жил в России уже третий год, и он замечал, что здесь люди больше доверяют сердцу. И он тоже изменился. Ешинака не чувствовал исходящей из России опасности. Он не видел ничего плохого в том, что русские охотно смешиваются с другими народами. И постепенно он переставал верить в необходимость властвовать и подавлять. Япония всегда стремилась к власти и победам, теряя нечто…

Сато начинал понимать необходимость простой человеческой дружбы, когда во время разговора не нужно все время прикидывать, а не убьет ли тебя сейчас дружески болтающий с тобой человек.

Сэнсэй налил всем еще сакэ.

- Пожалуйста, пейте! А, для Вас, Ешинака, у меня есть одно важное предложение. Вам предстоит познакомиться с одной молодой и очень привлекательной особой. Но берегитесь. Эта женщина может быть весьма опасной. - И он протянул Ешинаке несколько фотографий. На них была изображена Маша Снежина.

… Отряд туристов шел мимо села Баштановка. Горлум вел друзей кратчайшей дорогой через небольшой перевал к главному хребту Крымских гор. На земле уже лежало довольно много снега, иногда друзья проваливались по колено.

- Я не представляю, как мы через Ай-Петри пройдем, - подала голос Саламандра, - там небось все дороги занесло!

- Пройдем, - уверенно отвечал Горлум, - главное - чтобы еды хватило.

- Парень странный, только о еде и думает, а жрет за четверых, - ворчал экономный Гном.

- А тебе что, жалко? Ведь нам археологи бесплатно столько продуктов подарили! - увещевал Гнома Лунин.

- Все равно жалко. Вот застрянем на перевале, что нам, друг друга есть?

- С тебя и начнем! - предложила Саламандра.

Далеко на юге уже ясно была видна могучая Ай-Петри, величественные вершины Роман-Кош, в далекой дымке угадывался Чатыр-даг. Лунин был в этих местах уже не первый раз, но летом густая листва заслоняла горизонт, преображала окружающий пейзаж. Зимой горы были ясно видны на фоне синевы неба, их голые склоны выглядели гораздо более суровыми и неприступными. Только участки соснового леса оживляли мрачный пейзаж. На одном из таких участков друзья и сделали привал. Они сидели на двух поваленных деревьях, подстелив коврики. Гном умудрился даже прилечь.

- Все-таки ты не рассказал нам, почему одежду бросил, - начал расспрашивать Сашку Сергей.

- Да очень просто. Я все лето гулял с туристами, кто покормит, кто денег даст. Я и группы водил, места показывал, и рыбалку устраивал, и в магазин бегал. Времени свободного всегда было навалом. То в горы на неделю уйду, то на море, то по пещерам по три дня лазаю. Меня уже за местного духа принимали.

А к осени нормальные туристы схлынули, остались только панки да наркоманы. Эти сидят на развалинах, план покуривают. Самое популярное место у них - гора Мангуп. На Мангупе самый большой в Крыму пещерный город, древняя крепость. Место легендарное. Люди там встречаются очень разные. В основном, они конечно, безвредные, да уж больно странные. Тут целые семьи есть, с малыми детьми живут, тут же их рожают в пещерах. Ну а с кем поведешься, с тем и наберешься.

Горлум пожал плечами, задумчиво посмотрел в сторону гор, где за Ай-Петри плескалось невидимое отсюда море.

- Главное, чтобы много не курить, и никогда не колоться. Это я четко усвоил. Но как-то стал втягиваться в это дело. Холодно, дождь, сидишь в пещере у костра и куришь, куришь одну за другой. Народ приходит разный, хохмы рассказывает, время незаметно летит. К зиме я отощал, слабый стал совсем. Мне стакан портвейна нальют - я уже и падаю. Ну, решил уйти, куда глаза глядят. Думал, пойду до Бахчисарая, а там на электричках в Москву или Ленинград. День шел, все было хорошо. На второй покурил, крыша и съехала. Сначала показалось мне, что я в Киеве, на вокзале. Суета, народ бегает, паровозы ревут. Иду и думаю, как бы меня без паспорта не замели. Вышел с вокзала, попал почему-то в Одессу, на Дерибасовскую. Какие-то цыгане меня позвали, я с ними не пошел. Иду, гляжу - лес. В лесу поляна, на ней железная кровать стоит. Я вещи сложил, разделся, лег. На голой сетке без матраса замерз, стал тапки искать. Пошел, дорогу потерял. Пару раз поскользнулся, совсем холодно стало. Смотрю - Иисус Христос стоит. Я ему: