Евгений Левандовский - Огнем опаленные

Прошло не менее получаса, прежде чем он вновь показался из землянки: «Заходи», — произнес он, пропуская Виктора в приоткрытую дверь.

В землянке, помимо Виктора и его рослого конвоира, находились еще трое. Они сидели на сколоченных из тонких бревнышек нарах, застеленных немецкими плащ-палатками. Перед ними на столе ярко горела коптилка, сделанная из медной гильзы снаряда.

Все трое приблизительно одинакового возраста — по тридцать пять — сорок лет. Один из них, стриженный наголо, сворачивал карту.

Все трое молча разглядывали Виктора. Виктор тоже смотрел на них, пытаясь угадать, кто же из них командир. Стриженный наголо был, очевидно, кадровым офицером — уж очень ладно на нем сидела гимнастерка с подшитым белым подворотничком.

Двое других наверняка до войны и формы-то не носили.

Военные гимнастерки сидели на них по-граждански, словно обычные рубашки. Рядом со стриженым сидел темноволосый человек в очках с маленькими усиками — ни дать ни взять колхозный бухгалтер или счетовод — только брезентового портфеля не хватает. По другую сторону от «бухгалтера» сидел круглолицый с короткой стрижкой человек.

— Ну, — нарушил молчание «бухгалтер», — рассказывай.

— А что рассказывать?

— Кто таков, откуда, куда?

— Мне нужен командир отряда.

— А больше тебе никто не нужен?

— Я серьезно. Есть среди вас командир?

Все находившиеся в землянке заулыбались.

— Ну, хватит, — продолжал «бухгалтер». — Делу время, потехе час. Некогда нам с тобой шутками заниматься. Выкладывай — кто, откуда, куда?

— Мне тоже не до шуток. Буду говорить только с командиром либо с кем-нибудь из командования отряда, заместителем или начальником штаба. Но говорить буду только с одним человеком. Один на один.

— Ну, парень, ты начинаешь нас смешить. А что, если я тебя отправлю сейчас на губу? Может быть, ты там поумнеешь?

— Я еще раз прошу дать мне возможность встретиться с кем-либо из командования. А шуткам действительно здесь не место.

— Ну, ладно, — усмехнувшись, сказал «бухгалтер». — Товарищи, выйдите, пожалуйста, на минутку, оставьте меня с ним одного. Говори, — сказал он, когда все вышли.

— У вас есть рация?

— Допустим.

— Я прошу вызвать вашего радиста. Пусть передаст на Большую землю шифровку, которую я составлю. Там вам дадут разъяснения — кто я такой. А пока дайте мне возможность обсушиться и отдохнуть.

— А на словах мне ты можешь сказать, кто ты?

— Могу, но вы не поверите.

— А все-таки.

— Разведчик. Работаю по заданию в тылу. Возвращаюсь на Большую землю к своим. Но об этом, кроме вас, никто не должен знать.

— Хорошо. Подожди минутку. — «Бухгалтер» встал, подошел к двери и выглянул наружу. — Сашок! — крикнул он.

— Есть! — откликнулся голос все того же паренька, который сопровождал Виктора.

— Ну-ка сбегай, позови Тоню.

Через несколько минут дверь открылась, и в землянку вошла девушка в накинутой на плечи телогрейке.

— Вы звали меня, Иван Филиппович?

Виктор, присевший по приглашению «бухгалтера» на край нар, оглянулся.

— Виктор!

— Тоня!

Молодые люди бросились друг другу навстречу.

— Какими судьбами?

— А ты давно здесь?

Перебивая друг друга, не обращая внимания на удивленно глядевшего на них Ивана Филипповича, они засыпали друг друга вопросами.

— Ну, — наконец перебил их Иван Филиппович, — я вижу, никакой шифровки на Большую землю не надо, все и так ясно. Вот что, Тоня, — продолжал он, — забирай товарища к себе в землянку. Я понял, что ему действительно лучше с остальными нашими без нужды не встречаться, а у тебя он отдохнет спокойно. О делах поговорим после.

Землянка, она же радиостанция, куда Тоня привела Виктора, оказалась очень маленькой, но по-женски уютно обставленной комнаткой, разделенной на две половины плащ-палаткой. В одной половине — жилой — находился сколоченный из бревнышек топчан, аккуратно застеленный одеялом, небольшой столик и полочка со столовой утварью.

В другой половине, на прикрепленном к стене столе, стояла радиостанция, маленькая скамья, на которой могли уместиться два человека в ожидании связи. Напротив радиостанции стоял большой обрубок дерева, поставленный на попа и служивший, видимо, табуреткой во время работы.

Тоня усадила Виктора на топчан — ближе к столику, быстро поставила банку консервов, хлеб. Она куда-то убежала, а через несколько минут появилась с тремя котелками. В землянке нестерпимо вкусно запахло кислыми щами, картошкой с мясом. В третьем котелке что-то плескалось. Виктор заглянул.

— Это водка, — сказала Тоня. — Ты весь промок. Выпей немного, а то простудишься.

Она быстро нарезала хлеб, открыла банку консервов, налила в тарелку щей, в кружку налила водку и все это пододвинула Виктору.

— Ешь, а я сейчас. — Она опять вышла из землянки.

Виктор с удовольствием глотнул обжигающую жидкость, закусил луком, обмакнув его в соль, и принялся за горячие ароматные щи.

Пока он ел, вернулась Тоня. На этот раз она притащила целую охапку одежды — белье, брюки, гимнастерку, сапоги, телогрейку.

— Переоденься, — сказала она, — а я твое все выстираю и высушу, пока ты будешь спать.

Она то подливала Виктору щей, то подкладывала тушенной с мясом картошки, обильно добавляя в нее жирные, ароматные мясные консервы. Все это делала быстро, непринужденно, как радушная хозяйка, встретившая своего давнего друга. Виктор чувствовал себя хорошо и уютно.

— Вот и отлично, — сказала Тоня, когда Виктор, наконец, отодвинул миску. — А теперь переодевайся в сухое и спать. — И она скрылась за занавеской.

За многие беспокойные дни и ночи на чистой простыне, под одеялом, на белой подушке, в сухом чистом белье Виктор впервые заснул по-настоящему крепко и спокойно. Так крепко, что не сразу проснулся, когда почувствовал, что рядом кто-то лежит. По привычке он не открыл глаза, не пошевелился — сначала вспомнил: где он. Только потом открыл глаза.

В землянке едва мерцала коптилка. Рядом с ним, поверх одеяла, одетая, накрывшись телогрейками, спала Тоня. «Черт! — ругнул себя мысленно Виктор. — Как же я не подумал, что ей-то спать негде».

— Тоня, — сказал он, дотронувшись до ее плеча, — ложись, я встану.

— Спи, спи, мне скоро выходить на связь. Потом лягу.

Утром отоспавшийся и отдохнувший Виктор составил подробное донесение. Антонина зашифровала и передала его во время дневного сеанса. Вечером они получили ответную шифровку. Виктора поздравляли с выполнением задания, предлагали два-три дня отдохнуть в отряде, сообщали новый маршрут и место перехода через линию фронта. Отдельно командиру отряда предписали оказать Виктору необходимую помощь, обеспечить условия отдыха. Тоню тоже просили лучше устроить Виктора и проследить, чтобы он ни в чем не нуждался.