Евгений Левандовский - Огнем опаленные

Впереди показалась полоса леса, аккуратно расчищенная метров на двести от подлеска. Срубленный подлесок тут же был уложен в ровные штабеля хвороста. За расчищенной полосой — изгородь с колючей проволокой. А дальше ничего не видно.

«Расчищенная полоса — минное поле, — решил Виктор. — Здесь не пройти. Но как же заглянуть по ту сторону колючки?» Он огляделся.

— Смотри, — сказал Саша, указывая в сторону.

Метров за триста от них — небольшой косогор, на нем несколько могучих, возвышающихся над всем лесом елей.

— Оттуда, я думаю, далеко видно.

Когда Виктор влез на дерево, он увидел совсем рядом, в каких-нибудь двадцати метрах, свежесрубленный дом. Из трубы поднималась струйка дыма. «Немцы», — подумал он. А дальше за колючей проволокой — ровные ряды ящиков, покрытых маскировочной сетью. «Снаряды», — определил Виктор. Немного поодаль — длинные тела авиационных бомб. «Склад боеприпасов».

Он быстро соскользнул с дерева. «Надо срочно сообщить нашим. Неспроста немцы за неделю устроили этот склад, — подумал он. — И быстрее уходить, пока не заметили. Только взглянуть на дом, узнать, что там».

Он прошел несколько шагов по еловому подлеску и стал наблюдать за домом.

Вдруг совсем рядом раздались шаги. Кто-то шел по лесу, тихонько насвистывая немецкую песенку. «Немец», — подумал Виктор. И тут же увидел его.

Из-за кустов появился немец. Какую-то секунду они оба оторопело глядели друг на друга.

Виктор первым тугой пружиной прыгнул на немца, стараясь своим весом сбить его с ног и руками схватить за горло. Но немец встречным ударом отбил его руки, и Виктор промахнулся. От толчка оба упали. Но тут же вскочили. Виктор вновь бросился на него. У немца падали брюки. Левой рукой он лихорадочно подтягивал их, а в правой сверкнул нож, длинный и узкий. У Виктора оружия не было.

Виктор заметил нож, которым немец хотел нанести ему удар снизу, и попытался схватить руку немца, но промахнулся, и нож вонзился в кисть руки. Несмотря на боль, Виктор заученным движением ударил немца под локоть, выворачивая руку, и тот выпустил нож. Они вновь упали, вцепившись друг в друга. Вдруг что-то хрустнуло, немец беспорядочно задергался, всхрапнул и затих — это подошедший сзади Саша ударом автомата помог Виктору.

Виктор вскочил. Его еще била нервная дрожь напряжения схватки, но нельзя терять ни секунды, и они бросились к своим лыжам.

Раненая рука Виктора распухла, кровоточила, но идти нужно как можно скорее. Шли ходко. Поднявшаяся утром метель все усиливалась, и ей теперь радовались — она надежно заметала следы: через час-два от них ничего не останется.

Саша уверенно вел его через лес, и к середине дня они были на месте.

Виктор составил донесение, а Саша сразу же ушел с ним обратно — радиостанция была только в одном взводе отряда, в том, из которого они ушли.

Дальше Виктору идти было пока нельзя. Покажись он с раненой рукой, при первой же проверке документов на нее обратят внимание и задержат. Поэтому он решил несколько дней переждать в отряде.

Здесь все было так же, как и в том взводе. Те же небольшие землянки, так же хорошо организованная охрана лагеря. Во всем чувствовался порядок и дисциплина. Виктора поместили в землянке разведчиков. Правда, самих разведчиков не было. Все они ушли на задание, так что Виктор оказался предоставленным сам себе.

Он взял из аптечки разведчиков свежие бинты, йод, перевязал руку. На полочке, прибитой к стене, лежало несколько книг, Виктор просмотрел их. Маленькая книжечка «Спутник партизана», томик Лермонтова, два томика Пушкина, несколько школьных книг по литературе для разных классов, большая книга «Песни народов СССР», «Три мушкетера» Дюма.

Взяв с полки Дюма, Виктор устроился на нарах, пододвинул ближе коптилку и погрузился в чтение.

К вечеру следующего дня пришел Саша. Он принес ответ на радиограмму Виктора. В ответной шифровке ему предписывалось по возможности в кратчайшие сроки перейти линию фронта.

Рука здорово болела. Ее всю раздуло. Входное отверстие раны между большим и указательным пальцами левой руки, выходное около запястья начали гноиться — очевидно, грязный кортик занес инфекцию. Виктор промазал руку йодом, засыпал рану стрептоцидом, перевязал ее так, чтобы было удобно держать лыжную палку, и решил все же утром идти.

По распоряжению Ивана Филипповича провожать Виктора до прифронтовой полосы пошли несколько партизан, а в течение первого перехода шла даже целая группа, которая отправлялась на задание в попутном направлении.

Вышли рано утром, еще затемно. Вся группа растянулась длинной цепочкой, выслав вперед двух человек для разведки. Зимой в лесу было спокойно — с наступлением холодов немцев туда силой не затащишь.

Огромные леса надежно охраняли партизан. Опасность подстерегала их только у населенных пунктов, где при подходе к прифронтовой зоне квартировали немецкие части или располагались полицейские. Серьезные трудности возникали при переходе через шоссейные или железные дороги, по которым в дневное время почти всегда непрерывно катились машины.

Группа шла довольно быстро. Иногда приходилось делать большой круг, чтобы обойти населенный пункт или железнодорожную станцию.

К концу дня прошли более пятидесяти километров. Ночевать решили в маленькой глухой деревушке, расположенной в стороне от основных дорог. Маловероятно, чтобы в ней были немцы. Лес примыкал к деревне почти вплотную. Подошли к опушке, расположились отдохнуть, в деревню для проверки обстановки послали двоих партизан. Те скоро вернулись: «Все в порядке — в деревне ни немцев, ни полицаев нет. Можно идти».

Для ночлега присмотрели дом, расположенный ближе других к лесу. Хозяева — старик со старухой. Обоим за шестьдесят. Встретили приветливо, без опаски: «Заходите, заходите, милые. Будете дорогими гостями».

В избе жарко натоплено. В красном углу — иконы, целый иконостас. У икон горит лампадка.

Бабка засуетилась, забегала, из подпола достала кислой капусты, поставила варить картошку. Дед откуда-то вытащил спрятанную бутылку самогонки.

Партизаны достали хлеб, концентраты, банки трофейной свиной тушенки.

Дед и бабка суетились, подавали все на стол. Но когда хозяев пригласили ужинать, те наотрез отказались: «Мы только что поужинали».

Хорошо после целого дня пути по заснеженному морозному воздуху посидеть в тепле, поесть нехитрой солдатской каши, круто заправленной мясом, попить горячего чая из самовара. Сидели за столом распаренные, разомлевшие.

Все устали.

Хозяева немного постояли в комнате у печки, потом ушли за перегородку и замолкли.

В самый разгар чаепития с резким ударом открылась дверь.

— Руки вверх! Ни с места! — И поверх голов прозвучал выстрел.