Евгений Левандовский - Огнем опаленные

Вечером у Виктора собралось неожиданно много гостей. Павел пригласил всех, кого мог найти в тот день. Это были бывшие ученики той школы, в которой раньше учился и Виктор, по все они были из младших классов, и многих из них Виктор знал только в лицо, некоторых вообще не знал.

Теперь они все были студентами, и Виктор сначала боялся, что не сможет найти с ними общего языка. Но все получилось хорошо.

Павел притащил патефон, много новых пластинок. Таких, о которых Виктор ничего даже и не слышал. И непринужденная обстановка возникла сама собой как только все собрались.

— А где Валя? — спросила одна из девушек, которую Виктор не знал, по смутно припоминал, что она училась в их школе.

— Она немного задержится, — ответил Павел, — ей надо обязательно зайти домой.

— А она знает, куда идти?

— Знает, знает. Я ей все подробно рассказал.

— Какая это Валя? — спросил у Павла Виктор, — Исаева?

— Нет, не Исаева. Исаеву я не нашел. Она куда-то совсем пропала. Это Валя Владимирская. Ты ее знаешь. Она была пионервожатой в пятом классе, и у нее что-то не ладилось с отрядом. Она еще тогда на комсомольском собрании выступала. Такая интересная, с длинными косами.

— Да откуда мне ее знать, я уже работал, когда вы заканчивали школу.

Только собрались садиться за стол, раздался звонок, и Виктор пошел открывать дверь.

На пороге стояла невысокая стройная девушка. Из-под меховой шапочки смотрели большие серые глаза, на плече лежала пышная темно-русая коса.

— А, Валя! — раздался за спиной Виктора голос Павла. — Заходи скорее, мы заждались тебя.

Виктор не помнил, что было дальше. Сидели за столом. О чем-то говорили. Говорил что-то и он, но все это проходило как-то вскользь, мимо его сознания.

Он словно оцепенел. С того момента, там, у двери, когда появилась Валя, он не мог думать ни о чем другом. Даже не глядя на нее, он видел только ее серые глаза, косу, неповторимый поворот головы, улыбку. Для него не существовало никого и ничего, кроме Вали.

Валя сидела наискосок от Виктора. Сидела притихшая. После ужина Павел завел патефон, начали танцевать. И тут только обнаружилось, что Виктор танцевать не умеет — некогда ему было учиться: то учеба и работа, потом фронт. Так и не научился.

— Ну, это дело поправимое, — улыбнулся Павел. — Валя! Иди сюда. Ты что это сегодня не танцуешь? Виктор, имей в виду: лучшего учителя не найти — все призы на институтских вечерах всегда ее. Тебе, — продолжал он, обращаясь к Вале, — комсомольское поручение — научи Виктора танцевать, а то он на фронте совсем медведем стал.

— Вы серьезно не умеете?

— Да, вот не пришлось как-то.

— Тогда, если не возражаете, я и правда могу научить вас.

— А разве это можно так сразу научиться?

— Но когда-то учиться надо? Не все ли равно когда.

— У меня ничего не получится.

— Не говорите пустяков. Ну давайте. И обещайте быть послушным учеником.

— Попробую.

Весь вечер Виктор протанцевал с Валей. Он видел, что ей трудно с ним. И дело вовсе не в танцах. Каждое прикосновение к ней, каждое сказанное слово, каждый ее взгляд пронзал Виктора как электрический разряд. И он, и без того не умевший танцевать, без конца сбивался с такта и внезапно останавливался…

— Можно я провожу вас? — спросил Виктор, когда поздно вечером все стали расходиться по домам.

— Проводите.

Они шли по притихшим московским улицам. Под ногами поскрипывал снег. Мягкие крупные снежинки медленно опускались на землю.

Виктор говорил и говорил без остановки, как будто боялся, что, если он на минуту остановится, Валя исчезнет, исчезнет навсегда.

Он рассказывал о друзьях по работе, о первых днях войны, о том, как погиб его сменщик, Миша Кузнецов, как он попал на фронт. Рассказывал о своих фронтовых друзьях. О Василии Лапишеве, о Мише Звонареве, о Сережке Ремневе.

— Ну, а вы? — неожиданно перебила его Валя.

— Что я?

— Как вы воюете? Вы мне рассказывали о своих друзьях, а о себе?

— Я тоже, конечно, воюю. Так же, как и все.

— А рука? Что у вас с рукой? — допытывалась она. — Расскажите.

— Да что рассказывать, — пряча руку за спину и смущаясь, сказал Виктор. — Легкая царапина.

— А все-таки — где вы получили эту царапину? Покажите руку, не прячьте ее. — И она осторожно потянула руку из-за спины Виктора.

— Вот видите, — вдруг заговорила она задрожавшим голосом, — я же говорила, что вы перетрудите руку. Смотрите — кровь проступила через бинт.

— Да нет, это так, — опять пряча за спину руку, проговорил Виктор. — Это так и было.

— Не надо говорить неправду. Этого не было. Я же видела, когда мы танцевали.

Теперь Виктор целыми днями ждал, когда Валя закончит заниматься. Сразу после института она приходила к Виктору домой. Они обедали и уходили из дома. Ходили в кино, в театр, просто бродили по улицам до поздней ночи.

Павел обижался, обижалась мама. Но скоро они поняли, в чем дело. Мама как-то сказала: «Вы бы дома посидели. Что целыми вечерами по улицам ходить. Холодно».

Но им было тепло. С каждым днем им все труднее было расстаться, и они гуляли почти до утра. «Замучил совсем девчонку, — сказала мама. — Смотри, на ней лица нет. До утра гуляете, а ей потом сразу на лекции. Тебе хорошо — днем поспишь, а ей каково?»

Но им было не до сна. Прошло уже десять дней с тех пор, как Виктор приехал. Рука почти совсем зажила. На второй день после приезда по настоянию Вали он пошел в поликлинику. Там его как следует отругали. Затем прочистили рапу, наложили повязку с мазью и велели ходить каждый день на перевязку. Теперь рука почти не болела. В любой день могло прийти письмо, которое он ждал, и тогда…

Спустя день после приезда Виктора к ним домой приехали его товарищи по заводу. Приехала Анна Ивановна, дядя Коля.

Вспомнили Мишу Кузнецова, Машу Зайцеву. Рассказывали о заводских новостях, расспрашивали Виктора о фронте.

Завод, как и прежде, выпускал продукцию для фронта. В цехе появилось очень много новичков — молодежи, женщин.

Слушая рассказ Анны Ивановны о Кольке и Варе, Виктор вспомнил, что однажды, после возвращения с задания, слышал от Сергея о двух маленьких ребятишках, которых по его просьбе хотели забрать к себе крестьяне. «Значит, не успели спасти девочку», — думал он.

Горе не сломило Анну Ивановну. Теперь она стала квалифицированным токарем и пользовалась в цехе общим уважением и любовью.

Виктор вспомнил о своих боевых товарищах. Рассказал о Василии Лапишеве, Михаиле Звонареве, Сереже Ремневе.

Проговорили до позднего вечера.

Чувство к Вале, которое возникло у Виктора в первый день их знакомства, с каждой новой встречей крепло.

Он не мог понять, как жил раньше, не зная Вали. Трудно было представить неизбежное расставание, когда вновь надо будет ехать на фронт. Много раз он пытался объясниться с ней, признаться в своем чувстве, но всякий раз терялся и не мог произнести самые нужные слова.