Ибрагим Рахим - Судьба
- Название:Судьба
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Ташкент
- Год:1966
- Город:Ташкент
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ибрагим Рахим - Судьба краткое содержание
Три года назад я опубликовал роман о людях, добывающих газ под Бухарой.
Так пишут в кратких аннотациях, но на самом деле это, конечно, не так. Я писал и о любви, и о разных судьбах, ибо что бы ни делали люди — добывали газ или строили обыкновенные дома в кишлаках — они ищут и строят свою судьбу. И не только свою.
Вы встретитесь с героями, для которых работа в знойных Кызылкумах стала делом их жизни, полным испытаний и радостей. Встретитесь с девушкой, заново увидевшей мир, и со стариком, в поисках своего счастья исходившим дальние страны. И с ветрами пустыни. И с самой Бухарой.
Недавно я снова побывал в этих краях.
Время и раздумья многое подсказали мне, и для новой публикации я дополнил и переработал роман, предлагаемый сейчас русскому читателю.
Судьба - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Подолгу разделяют Ягану и Бардаша пески, ветры, ночи, душные, как дни, потому что пустыня не успевает остывать до утра, словно тандыр, в котором пекут лепешки, и дни, черные, как ночи, от черного солнца… Соскучишься!
Ягана щелкнула ручкой приемника — Закиров пел длинную и красивую арабскую песню. Когда-то они бегали в ташкентский городской сад слушать Закирова-старшего… И промокли под дождем. Как он лил, как хлестал, этот ташкентский дождь, а они хохотали, накрывшись одной газетой, и дождь играл на ней, как на барабане. В тот раз Бардаш и сказал:
— Знаете что? Меня направляют в Бухару.
Она прижалась к нему плечом, словно укрываясь от струй, летящих с газеты. На языке юной Яганы это означало то, о чем храбрая женщина сказала бы словами:
— А я? Я с тобой.
Сначала они искали и нашли нефть, а теперь — газ…
А нашли ли они свое счастье? Вот она сидит, и сердце ее окатывает волна тепла оттого, что она слышит голос мужа и целый день они будут вместе…
Вчера он заехал за ней на пыльном «газике» и сказал:
— Домой!
Ягане хочется задержаться дома подольше. «Это оттого, что сердце у меня маленькое, как воробышек», — так думает Ягана. Она еще не знает, какая это хитрая штука — человеческое сердце. Маленькое, как воробышек, вдруг вместит в себе целый мир. А большое, как вымя, оказывается выдоенным, пустым.
Ягана думает о том, что она счастлива. Это знают все друзья и соседи. Одного не хватает в доме — детского голоса, топота детских ног… Ох, как не хватает!
В первые годы семейной жизни им хотелось «погулять»… Но и погулять-то не пришлось! Сразу началась разведывательная работа, жизнь в пустыне… Ягана сказала себе, что стала инженером не для того, чтобы рожать детей, и от самого первого, о котором часто вспоминала теперь, отказалась… Вспоминала она о нем ночами… Вспоминала, когда выходила вот в такой свободный день во двор и причесывала девочек на скамеечке, заплетала мелкие косички… На вопросы подруг отвечала: «Дети будут, когда придет время!» Что делать! Погрустит-погрустит и опять за работу.
Ягана встает и поворачивает ручку приемника, чтобы песня и музыка зазвучали громче. Ей не хочется жаловаться на жизнь. Мудрые люди, которые больше нашего сносили рубашек и обуви, не зря сказали: «Что сладко? Жизнь сладка! Что горько? Жизнь горька!»
Бардаш вошел в комнату в белой рубахе, которую она успела нагладить ему.
— Значит, так! — скомандовал он, причесывая мокрые волосы. — Мы идем в кино — раз! Мы идем в театр — два! Мы…
Она прикрыла ему рот ладонью:
— В гости, — договорила она, зная, как он любит встречаться с друзьями, а их у него в Бухаре — чуть не вся Бухара.
— Вам не хочется? — спросил он.
— В вашем плане не очень много фантазии, милый Бардаш.
Он улыбнулся ей.
— Конечно, — сказал он, почесывая висок. — Кино, театр, гости…
— Мужчина любит праздновать среди людей.
— Мужчина любит показывать людям свою жену. Ведь они все страшные хвастуны — мужчины.
— Неужели?
— Разве вы этого не знали?
— Первый раз слышу.
— Есть идея! — сказал Бардаш, стукнув кулаком по ладони. — Для оригинальности проводим весь день дома. Не идем никуда.
Зазвонил телефон.
— Даже позавтракать не дадут! — рассердилась в шутку Ягана.
— Трубку не берем, — сказал Бардаш. — Нас нет.
Телефон звонил все настойчивей.
— А вдруг что-нибудь случилось в отряде? — спросила озабоченная Ягана.
И Бардаш неохотно взял трубку и отозвался.
— Здравствуй, здравствуй! — сказал он приветливо и, выслушав, повторил: — Хорошо, хорошо…
У него была такая привычка — повторять слова. Ягана не догадалась, кто звонил.
— Бобомирза зовет на охоту?
— Нет. Хазратов просит приехать. Сейчас же. Нас обоих.
— Что случилось?
— Не знаю. Вызывает секретарь обкома.
— Ведь сегодня воскресенье.
— Тем более надо ехать. Из-за пустяка в воскресенье не позвали бы.
— А потом пойдем в кино? — усмехнулась она.
— Конечно, конечно, — ответил он, кивая головой и глядя мимо жены.
День начался не так, как задумывался.
2
Вы не знаете Бухары?
Ну смотрите, вот она, разглядывайте, а то потом пожалеете.
За зеркальным стеклом витрин самые современные модели радиоприемников сверкают полированными боками, манекены, кокетливо отставив ладошки, предлагают короткие платьица и туфли на гвоздиках, узкие брюки и такие яркие галстуки, что, наверное, от некоторых зарябило бы в глазах у старых бухарских золотошвеев. Мелькают широкие окна новых домов, и балконы роняют сверху, на асфальт тротуаров, косые тены. А из-за крыш поднимаются минареты мечетей, как века выглядывают из-за обложек сказочных книг… Присмотритесь, спросите, послушайте, и башни оживут.
«Пу Хо», — говорили приезжавшие издалека древние китайцы. «Бут-оро», — поправляли их такие же древние самаркандские купцы-согдийцы. Бухара… Среди песков, по которым ползали змеи, шныряли тушканчики и шакалы, стоял город, торгующий и украшенный идолами… Бут-оро… Кому угрожали свирепо стиснутые рты, что таили слепые глаза и во что звали верить?
Верблюжья кавалерия арабов принесла сюда на своих копьях исламские знамена, и с вершин первых, не доживших до нас минаретов зазвучали первые голоса во славу аллаха. Видно, прочней минаретов народные легенды, потому что они рассказывают, как, не считаясь с величием ни аллаха, ни его пророков, непокоренные пустынники восстали и раскидали первые мечети, а потом, стиснутые захватчиками, обескровленные, развели костры и сами бросились в них, словно зная, что отблески их жизней время не сотрет так же быстро, как отблески пламени.
Бухара всегда умела сражаться.
Трещат мотоциклы на ее улицах, как пулеметы. Молодые люди парочками и в одиночку обгоняют «газик», в просторечье — «козел», на котором Бардаш и Ягана спешат в обком. Бардаш за рулем то и дело поглядывает в переулки, из которых под самым его носом выскакивают бесстрашные мотоциклисты и ныряют в щели между домами и машиной, уносясь вдоль узких улиц родного города.
Может быть, кто-то из этих юношей или девушек легко скажет вам, сколько раз то бухарские ремесленники, то рабочие и красноармейцы поливали своей кровью эту пыль и эти камни. Чтобы стать теми, кем они, наконец, стали — хозяевами…
Они дрались за свою землю с богом и его бесчисленными подручными. Дрались с песчаными бурями за каждый сантиметр зелени бульваров, за каждый росток, дрались с солнцем за каждую каплю воды. И даже не замечают, что мчатся не по городу, а по живому музею этой битвы, раскинутому под сверкающим, уже выгоревшим до белизны куполом майского неба.
Девочки со скрипками в футлярах бегут из-под мрачных сводов тяжелостенной мечети Дуван-беги — сейчас там дом народного творчества. Они приостанавливаются, пропуская машину, и минутку с завистью смотрят, как мальчишки бултыхаются в зеленой воде Ляби-хауза, прыгая туда с мокрых ступеней.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: