Владислав Вишневский - Кирза и лира
- Название:Кирза и лира
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владислав Вишневский - Кирза и лира краткое содержание
«Кирза и лира» Владислава Вишневского — это абсолютно правдивая и почти документальная хроника армейской жизни в СССР. Это вдумчивый и ироничный взгляд известного писателя на трехлетний период срочной солдатской службы в середине 60-тых.
В книге простому советскому пареньку выпадает непростая участь — стать солдатом и армейским музыкантом. Мало кто представляет, что долг Родине армейские музыканты отдавали, совмещая нелегкий солдатский труд с таким же непростым и ответственным трудом музыканта. Но ни строгий устав, ни муштра, ни изнуряющие репетиции не смогли надломить решимость главного героя, его оптимизм и юношеский задор. Роман наполнен патетикой, армейским юмором, искренними чувствами и живыми диалогами.
Автор повести «Кирза и лира» Владислав Вишневский — известный писатель и сценарист, автор десятка книг, в том числе экранизированного романа «Национальное достояние», сериал по которому вышел на экраны российского телевидения в 2006 году.
Кирза и лира - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Эти полгода и вообще весь первый год — никаких для меня праздников, никаких выходных! — слились в одну тонкую, больную струну на одном нерве. До вечера я, музыкант-срочник, живу почти как человек, в хорошем творческом исполнительском режиме, а потом… Эх-х, б… вспоминать не хочется!
Унизительные для нас условия были, в основном, созданы почему-то командиром роты и, с его ведома, поддерживались сержантами. Причём доставалось, повторяю, только первогодкам, особенно нам, прикомандированным. В этот свой первый год, я вообще ничего в полку не видел, кроме сложных и интенсивных репетиций днём, а вечером грязной работы. Из расположения части не выходил, на свежем воздухе до весны практически и не был, за исключением разводов на занятия, строевой подготовки и разной вечерней и ночной беготни вместе с ротой.
Оркестровка! класс! столовая! каптерка! плац! казарма! туалет! курилка! плац! класс! туалет! оркестровка! плац! каптёрка!..
Вечный кайф называется. Как в анекдоте про слона и зайца.
31. А где Лиманский?
— Р-рота-а, стро-оиться на вечернюю прове-ерку-у! — с некоторыми элементами проскакивающей бодрости, громко кричит дневальный.
Вечернюю проверку здесь, как правило, проводит ротный, поэтому гремим сапогами, резко торопимся в строй. Встают все, и прикомандированные, это само собой. Дежурный быстро наводит внешний порядок в строю, идёт докладывать в канцелярию. Через пару минут появляется ротный — брови насуплены, на белёсом лице написано яркое недовольство. Шапка (летом фуражка) висит где-то на затылке, кокардой чуть набок. Правый погон кителя над ремнем портупеи дыбится изломом. Звездочки на погонах вышарканы и своими концами развернуты в разные стороны. Широкие мятые пузырящиеся галифе, на ногах старые, подбитые толстой резиной, разношенные хромовые, гармошкой собранные сапоги. Выражение лица и внешний вид говорят сами за себя: перед нами офицер-неудачник, гундежник и зануда. Мы, солдаты, заранее уйдя в себя, предусмотрительно чуть отключившись, с тоской, настраиваемся на долгий ритуал предотбойного экспромта-представления. Что будет сегодня? Кого будут е…?
— Чё качаемся в строю, давно не тренировались? — Риторически справляется старший лейтенант, неспешно, с пятки на носок, прогуливаясь вдоль строя. — Спа-ать ещё, я вижу, нам ра-ано, — внимательно приглядываясь к стоящим в строю солдатам вроде раздумывает вслух ротный, советуется, и совсем уж мирным тоном интересуется. — Дежу-урный, кого нет на проверке?
— Все, товарищ стар-шлант. — Четко докладывает дежурный, уже зная что дальше последует. Знаем и мы. — За исключением: суточного наряда, двух в санчасти, один на губе, трое в командировке, один работает.
— Как это работает? В это время? Кто? — запнувшись, через недоумённую паузу, удивленно вскидывает брови ротный.
— Ефрейтор Лиманский, в штабе, — мгновенно рапортует дежурный.
— Лима-анский?! — ротный, как бы споткнувшись замирает, через секунду гневно и громко кричит. — Нем-медленно его в стр-рой. В строй этого поганца-«писца». Бег-гом, я сказ-зал! Бег-го-ом!
— Есть, в строй! — кидает руку к шапке дежурный сержант, поворачивается к дневальному. — Эй, дневальный, Егоров, ёпт, бегом в штаб за Лиманским. — копируя интонации ротного, громко дублирует команду сержант. — Р-ротный приказ-зал, мол, бегом его в стр-рой. Бегом!
Дневальный, а он уже давно в позе «на старт», срывается с места, гремит сапогами по проходу, хлопает дверьми и исчезает в лестничных и коридорных лабиринтах.
— Р-рабо-отает он, понимаешь… Я покажу ему… Работник тут, понимаешь, нашелся, — заметно накаляясь, ворчит себе под нос командир. — Я ему щас… — Заложив руки за спину, нервно прогуливается вдоль строя. — Все подшили подворотнички? — думая о своём, это видно, спрашивает дежурного. — Все приготовились на завтра?..
— Так точно, та-ащ стар-шлант. — С показной обидой и стопроцентной убежденностью в голосе, сообщает дежурный, сопровождая командира. — Все!
— Ну, ну. Ща-ас посмо-отрим… — усмехаясь, скрипит командир.
С дальнего левого фланга его неожиданно перебивает чей-то осторожно-спокойный, но явно недовольный голос:
— Товарищ старший лейтенант, ну, отбой вообще-то… Пора.
— Кто это там?.. — Не оборачиваясь, останавливается ротный, отлично понимая, кто его может так вот нагло прервать. — А-а, это ты, Егоров… — угадывает ротный, и, ёрничая, благодарит. — Спасибо, что напомнил. — И через паузу, серьёзно и спокойно командует. — Третий год отбой! — Милостиво разрешает старослужащим переместиться в свои койки.
На левом фланге возникает сдержанное оживление, шум, неторопливое шарканье сапог, клацанье расстегиваемых блях ремней, легкий смех, одобрительные возгласы: «Давно бы так… Дембелей уважать надо… Спокойной ночи, Родина. До дембеля осталось…»
— Ну-ну, там!.. — Коротко отмахнув от себя дембельский шум, ротный поворачивается к строю, — Так на чем мы остановились?..
В строю, остро завидуя дембелям, остались стоять срочники второго и первого годов службы. Салаги и молодые. Солдаты стоят чуть раскачиваясь и переминаясь с ноги на ногу. Строй тупо, отводя глаза, ждёт.
На лестнице и в коридоре возникает громкий усиливающийся топот, словно два железных сейфа кто-то спешно по ступеням сверху самокатом кантует.
Резко, как вышибленная, распахивается дверь…
Кстати, о технике безопасности молодого воина при прохождении такого рода дверей… Важный вопрос.Но всё очень просто: один, два раза получишь в полный рост, хотя бы одной створкой, сразу научишься. Запоминаем, если за дверьми казармы тихо — можешь влетать. Свободно, и легко. С любой скоростью. Хоть туда, хоть обратно. Если за дверями доносится нарастающий шум, лучше отскочи, пережди. Целее будешь.Солдатская мудрость. Аксиома.
Так вот…
Как вышибленная распахивается дверь, влетает дневальный, за ним, чуть отстав, катится холёненький, на ходу спешно застёгивая ворот гимнастёрки, колобок, трудяга писарь. Это Лиманский.
— Това…
— Та-ак!.. Лима-анский! — Перебивая доклад, радушно разведя руки в стороны, улыбается ротный. — Ты, дорогой наш, пач-чему не в строю? — любезно вопрошает, как бабушка за столом любимого внука за случайно не вымытые руки.
Вся рота, не поддавшись дружескому тону, наблюдает встречу крокодила — на его территории — с зазевавшейся на водопое сухопутной добычей. Кабанчиком, например, на которого и похож сейчас взъерошенный ефрейтор Лиманский. Хоть и осоловело, но невольно все улыбаются… Что-то будет!
— Так я это… приказ же командира полка же выполняю, товарищ стар-шлант. — Чуть обиженно, с легким волнением, пытаясь сохранять личное как бы достоинство, но с вызовом, почти убедительным тоном сообщает писарь.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: