Наталья Гарбер - Как писать в XXI веке?

Хотите услышать историю, изложенную в пьесе, в малой прозе, а заодно развлечься техникой «обратного перевода» драматургии в малую прозу? Извольте.

Главные герои — Владимир (Диди) и Эстрагон (Гого) завязли во времени, пригвожденные к одному месту ожиданием некого Годо, встреча с которым должна, по их мнению, внести смысл в их бессмысленное существование и избавить от угроз враждебного окружающего мира. Перевожу на русский: Годо — это God, т. е. Бог, но впрямую абсурдист Беккет этого, конечно, не говорит, оставляя зрителю простор для догадок.

Затем появляются еще два странных персонажа — Поццо и Лакки. Последний является одновременно безвольным рабом Поцци и его бывшим учителем. Проболтав массу времени с главными героями, Поццо предлагает Лакки подумать и потанцевать, что тот и делает. Монолог Лакки представляет собой остроумную пародию Беккета на ученые диссертации и популярные научные статьи его времени. В общем, образец литературного постмодерна, которым грешил еще Лев Толстой в «Войне и мире», вставляя огромные публицистические отступления в свой эпический сюжет.

Когда Лакки наконец замолкает, они с Поцци уходят, а Владимир и Эстрагон остаются по-прежнему ждать Годо. К ним прибегает мальчик-пастух и говорит, что Годо придет завтра. Откуда он знает? Его брата бьет хозяин, которого зовут месье Годо. Эстрагону-Гого все это надоедает, и он уходит, оставив Диди свои тесные ботинки, со словами, что потом-де он придет и заменит их на бо́льшие. Утром Гого возвращается побитым — на него напали десять человек. Они с Диди мирятся, после чего возникают Поццо и Лакки, причем Поццо ослеп, а Лакки онемел. Оба они не узнают главных героев и идут мимо, а Диди и Гого коротают время, играя и меняясь шляпами, включая одну, что забыл Лакки.

Снова прибегает мальчик с новостью, что мсье Годо придет завтра. У мальчика, похоже, склероз — он не помнит ни Диди, ни того, что приходил сюда вчера. Герои говорят, что надо отправиться на поиски веревки, чтобы повеситься, если месье Годо не придет и завтра. Однако пьеса заканчивается словами «они не двигаются с места».

В 1960 годы знаменитый польский театральный режиссер Ежи Гротовский написал, что мы вступили в эпоху Арто. И многие крупные мастера театра, включая Питера Брука, из абсурдистского послевоенного тупика вернулись к театру «жестокости» Арто.

Для нас, авторов малой прозы и поэзии, история драматургии в сфере трагедии обозначает, что зло остается перманентным законом, а благо — лишь усилием. И, по-прежнему, как в наших историях, так и в реальности нашей жизни, «Царство Божие усилием берется». Последняя цитата — это уже из Библии. Итак, сделайте ваше следующее усилие и перейдите от прозы к поэзии. Не сразу, конечно, а через стихотворение в прозе.

Стихотворение в прозе — это литературная форма нерифмованной прозы, в которой довлеют лирическое и пафос, свойственные поэзии. Это заставляет автора фокусироваться не столько на сюжете, сколько на словесном, образном его выражении, на выразительной стороне и внутреннем ритме текста.

Известно, что в возвышенные моменты нашей жизни придыхание и ритм речи не менее важны, чем слова. Достаточно вспомнить любовное признание. Разве женщина слушает мужчину в этот момент? Нет, все его идеи ей в общем вполне известны. Она смотрит, КАКон это говорит, и от этого зависит, верить ли ему — или нет. Ритм, образ, слово, дыхание вещи — вот что важно в стихотворении в прозе. Получится — тогда любовное признание звучит романтично. Нет — не стоило его произносить, ибо поэзии отношений не случилось, и зачем тогда все эти слова и кольца?

Понятно, что при усилении ритмического начала текста возникают такие смежные со стихотворением в прозе формы, как ритмическая проза, в русской традиции отлично представленная Андреем Белым.

Жанр стихов в прозе родился во Франции, в эпоху романтизма, его первым произведением считается книга миниатюр поэта-романтика Алоизиюса Бертрана «Гаспар из Тьмы. Фантазии в манере Рембрандта и Калло» 1842 года. Эта форма связана с распадом классической лирической эстетики и эпической прозы, когда писатели стали искать возможности выразить свои чувства и мысли на грани между прозой и поэзии, заодно изменяя и ту, и другую в более современную форму. Тогда стихотворение в прозе понадобилось для выражения переживаний самостоятельной личности, для проявлений того творческого образа жизни, который Бодлер называл «новым героизмом повседневности», для отражения интереса к чужому, необычному, странному, находящемуся на грани искусств, — недаром в книге Бертрана уже в названии возникают отсылки к другим видам искусства: Рембрандт был живописец, Калло — мастер офорта.

Именно Бодлер дал жанру стихотворений в прозе собственное имя. После выхода книги Бертрана он почти десять лет писал, а затем издал свой сборник «Стихотворения в прозе». Форма понравилась, и во второй половине XIX века стихотворения в прозе активно писали французские поэты-символисты — Малларме, Рембо, Лотреамон и др.

Вслед за ними Тургенев написал широкий ряд стихотворений в прозе по-русски, самое известное из которых посвящено самому русскому языку: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!» Этот шедевр был признан самым коротким произведением русской классики — он содержит всего 3 предложения. В нем ни одной рифмы, все написано в строку, а ведь это однозначно — поэзия, не так ли?

Традицию стихотворений в прозе в России продолжили поэт и драматург Иннокентий Анненский и живописец Василий Кандинский, что еще раз подтверждает пользу и естественность синтеза искусств и творчества в разных жанрах. В советский период русской литературы стихотворения в прозе писали представитель «деревенской прозы» Федор Абрамов, поэт, сценарист и автор песен массы муль-фильмов, включая памятные всем «Серебряное копытце» и «Золушку», Генрих Сапгир и др.

В современном посмодернистском мире в глазах поэтов и читателей жесткой границы между поэзией и прозой нет давно, поэтому в лирических миниатюрах современные отечественные и зарубежные авторы порой никак не отделяют свои «стихотворения в прозе» от «просто» стихотворений.