Антихрист

Такое существо навеки может пребыть в ненависти к Господу Богу— хотя и обладает силою для преодоления себя, но не воспользуется ею· Ненависть эта терзает душу непрестанно и наполняет ее адскими мучениями, но не Бог создает эти вечные муки, а сам тот, кто любит себя более, чем Предвечное Добро.

Благодать Божия может проявиться в отношении к этим существам лишь в том, чтобы оставить их в свойственной им сфере и не повышать мучений их приближением к ним сияния Славы Своей. Сведенборг [225]рассказывает, что во время одного из его видений у него «явилась мысль: каким образом возможно, чтобы благость Господа допускала бесам вечно оставаться в аду. Только что я это помыслил, как один из ангелов правого предсердия чрезвычайно быстро низринулся в седалищную область великого Сатаны и извлек оттуда, по внушению от Господа, одного из самых дурных бесов, чтобы доставить ему небесное блаженство. Но мне было дано видеть, что по мере того, как ангел восходил к небесным сферам, его пленник менял гордое выражение своего лица на страдающее, и тело его чернело; когда же он, несмотря на свое сопротивление, был вовлечен в средние небеса, то с ним сделались страшные конвульсии, он всем своим видом и движениями показывал, что испытывает величайшие и нестерпимые муки; когда же он приблизился к середечной области небес, то язык его вышел далеко наружу, как у очень уставшего и жаждущего пса, а глаза лопнули, как от жгучего жара. И мне сделалось его жаль, и я взмолился Господу, чтобы велел ангелу отпустить его, и когда, по соизволению Господа, он был отпущен, то бросился вниз головою с такою стремительностью, что я мог видеть только, как мелькнули его чрезвычайно черные пятки. И тогда мне было внушено: Пребывание кого‑нибудь в небесах или в аду зависит не от произвола Божия, а от внутреннего состояния самого существа, и перемещение по чужой воле из ада в небеса было бы так же мучительно для перемещаемого, как переселение из небес в ад… И таким образом я понял, что вечность ада для тех, кто находит в нем свое наслаждение одинаково соответствует как премудрости, так и благости Божией». [226]

Николай Онуфриевич Лосский (1870—1965) — русский философИнтуитивист, критик, публицист. Родился в деревне Креславка Вйтебской губернии. Окончил два факультета Петербургского Университета (историко–филологический и естественный). Защитил Диссертации: магистерскую («Основные учения психологии с точки зрения волюнтаризма», 1903) и докторскую («Обоснование Интуитивизма», 1907). Был профессором философии Петербургского Университета и Бестужевских высших женских курсов. В 1922 г. выслан из России, жил в Праге до 1942 г., где был профессором русского университета. В 1942—1945 гг. — профессор философии * Братиславе, в 1945 г. переехал в Париж, а с 1946 г. и до конца жизни жил и работал в Америке. В конце 40–х — начале 50–х годов — профессор философии в Русской Святовладимирской духовной семинарии в Нью–Йорке.

Сочинения: Мир как органическое целое. Μ. 1917; Основные вопросы гносеологии. Пг., 1919; Логика. Берлин, 1923; Обоснование интуитивизма. Берлин, 1924; Свобода воли. Париж, 1927; Типы мировоззрений. Париж, 1931; Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. Париж, 1938; Достоевский и его христианское миропонимание. Нью–Йорк» 1953; Общедоступное введение в философию. Франкфурт, 1956; Характер русского народа. Франкфурт, 1957 (М., 1990); Воспоминания. Мюнхен, 1968; Вопросы философии. 1991. №12; 1992. №1 Смысл истории//Записки Русской академической группы в США. Т. XIX. На исторические темы. Нью–Йорк, 1986. С. 95—105; История русской философии. М., 1954 (1991); Идея конкретности в русской философии//Вопросы философии. 1991. №2. С. 125— 135; Органическое строение общества и де мок ратия//Литература ру сского За рубеж ья: Β 6τ. М., 1990. Т. 1. Кн. I. C. 325—331. Краткий биографический очерк Н О. Лосского; Трансцендентально–феноменологический идеализм Гуссерля; основные труды Н. О. Лосского/Публикация и примечания О. Никифорова// Логос. Философсколитературный журнал. Вып. I. M., 1991. С. 121—148; Условия абсолютного добра. М., 1991; Избранное. М., 1991. Боги мировое Зло. М., 1994.

Литература о нем: Асколъдов А. Новая гносеологическая теория Н. О. Лосского//Журнал Министерства народного просвещения. Новая серия. Кн. V. №10. 1906. Отд. 2. С. 413—441; Он же. К вопросу о гносеологическом интуитивизме//Вопросы философии и психологии. Т. XCVI. С. 561—570; Лопатин Л. Новая теория познания//Вопросы философии и психологии. Τ. XXXVII. С. 185—206; Поварнин С. И. Об интуитивизме Н О Лосского. СПб., 1911; Зеньковский В. В. История русской философии. Τ. II. Париж, 1989 (2–е изд.) — по указателю; Русская религиозно–философская мысль XX века. Питтсбург, 1975.

Статья «О природе сатанинской (по Достоевскому)» печатается по первой публикации: Ф. М. Достоевский. Статьи и материалы/Ред. А. С. Долинин. Пб., 1922. С. 67—92. Статья переиздана в сб.: Творчество Достоевского в русской мысли 1881—1931 годов. Μ., 1990. С. 294—315.

Настоящие критические замечания имеют в виду концепцию «Легенды об антихристе», предлагаемую в «Трех разговорах», В. Соловьева: точнее, одну из сторон этой концепции, весьма существенную для Соловьева последнего периода и для эсхатологии вашего времени.

Теперь Соловьева мало читают. Многие относятся к нему свысока, как к превзойденному, или с подозрением, как к еретичествующему. Из всего его литературного наследства, если не говорить о поэзии, одни «Три разговора» не утратили власть над умами и, вероятно, не скоро утратят ее. В этом последнем предсмертном произведении философа живет волнующая острота проблематики, необычайная зрелость видения, словно преступающая меру видения художественного. Автор, для которого был «ощутителен и не так уже далекий образ бледной смерти» (Предисловие, датированное Светлым Воскресением 1900 г.), перерастает границы литературной формы и в своей Легенде говорит с вдохновением почти пророческим.

Именно как пророчество она была и принята; как пророчество, она живет в среде русской христианской интеллигенции, просачиваясь в широкие церковные круги. Люди, враждебные Соловьеву, твердо стоят на этом его завещании, в котором мыслитель отрекается от того, чему служил всю свою жизнь: от идеала христианской культуры.

Произошло поразительное искажение перспективы. Уже плохо различают своеобразно–соловьевское в образе антихриста от традиционноцерковного. Антихрист «Трех разговоров» для многих стал образом каноническим. Кажется, что он просто транспонирован из Апокалипсиса в современный исторический план. И в свете этой иллюзии приобретает ложно–традиционный и канонический характер идея антихристова добра.