Виктор Острецов - Статьи разных лет

«Чего захотели»,— примерно так можно было перевести эмоциональный задор демпрессы. Им не хочется отказываться от претензий на право мирового учительства одним «избранным» народом всех народов мира, когда это учительство основано на гибельных постулатах о земном рае для немногих избранных, фундаментом для которого являются кости миллионов «недочеловеков», на делении народов на рабов и судей-вождей, обрекающих миллионы на голод и нищету ради «золотого миллиарда»..

И если сегодня нам удалось бы получить данные о национальном составе правящего слоя в России во всех сферах политики, экономики, культуры и информации, нам пришлось бы воскликнуть: «Братцы! Так это же — иноземное иго!»Но к чему ломиться в открытые ворота? Включите телевизор. Кого вы видите в роли политиков, экономистов, бизнесменов, поэтов, референтов президентов и начальников всевозможных департаментов? Кого угодно, только не русских!

В какой стране мы живём?Может в капиталистической, может в социалистической, может в рыночной? В какой угодно, только в НЕРУССКОЙ!И правительство, и Дума демонстрируют нам столь откровенное презрение к судьбе русских, что нет необходимости писать подобные статьи. Какую же историю мы сегодня пишем? Историю трусости и подлости, историю забвения памяти предков, историю животного страха ради иудейска?Можно подумать, что те русские, которые предают свой народ и своё Отечество, намерены прожить тысячу лет с помощью трусости и предательства, не задумываясь об ответственности внуков и правнуков за свои деяния?! Опомнитесь, Люди Русские! Нельзя же делать вид, что вы ничего не знаете и ничего не ведаете! Неужели вы не понимаете, что нас губит подлость и трусость наших соотечественников? Или вам безразлична судьба ваших внуков?

«Русское воскресенье», 1995

По истории России написаны тысячи тысяч всевозможных книг, статей, исследований, популярных рассказов и романизированных повестей. Кажется, исследовано в прошлой России все до последней молекулы, до самого последнего знака препинания в историческом тексте. А между тем, не прекращаются дебаты, споры и «уточнения», после которых все окончательно запутывается и надо начинать сначала.

Самой неисследованной частью в дореволюционной истории России остаётся вопрос о черносотенцах, то есть сюжет о месте и роли монархистов в общей политической картине предреволюционной России. Но с другой стороны, этот вопрос нас выводит на другие проблемы и вопросы. Самый важный из них — это отношение правительства к монархистам и монархистов к правительству. И если этот вопрос возникает, то он сам по себе может вызвать и некоторое недоумение. Какие же отношения у монархического правительства могли быть с теми, кто это правительство всячески поддерживает? Наверное самое замечательное? А между тем, такой вывод могут сделать только люди, не имеющие ясного представления о политической ситуации в России конца 19 и начала 20 века. То, что представляется логичным, очень часто оказывается исторически неверным.

Реально глядя на возможности нынешнего читателя понять происходившее в России в последнее двадцатилетие Российской Империи, надо признать, что вопросов у него, читателя, должно быть намного больше, чем ответов. И вряд ли можно ожидать, что эти вопросы носят конкретный характер. Большинство из нас имеют в своей памяти, признаем это честно, лишь отдельные имена политиков, наиболее часто повторяемых в исторических текстах, предназначенных для популярного чтения. Два-три имени, в безвоздушном пространстве, несколько идеологических штампов, плюс «столыпинская реформа» и представление о том, что в 1905 году была революция. Многие сегодня знают, что эту революцию уже современники называли еврейской. Большинству известно и то, с 1906 года в России воцарилась «думская монархия», то есть рядом с троном Самодержца появился парламент, Государственная Дума, законодательный выборный орган власти. Отныне ни один закон не мог «восприять законной силы без утверждения его Государственной Думой, кроме случаев, предусмотренных законом», в новой редакции основных законов. (23 апреля 1906 г.)

Надо заметить, что в последнее время появились и новые материалы по истории правого движения в России в предреволюционный период. Эти материалы, доступные специалистам, остаются в целом вне общеисторического контекста эпохи. В целом же, библиография вопроса о черносотенцах крайне скудна. И если более или менее изучено левое движение и отношение кадетов и октябристов к правительству, то этого никак не скажешь о теме «монархисты и Верховная власть».

Но именно в этой теме и скрываются самые большие парадоксы и тайны. Здесь скрыт и ответ на самый главный вопрос, который, как тень отца Гамлета, незримо присутствует рядом с каждым думающим русским человеком: отчего же Россия монархическая рухнула на пике экономических и культурных успехов и как раз за несколько недель до победоносного наступления на фронте.

Какие же ответы обычно даются историками и публицистами на этот кардинальный вопрос в истории нашей судьбы? Самый общий ответ, наиболее распространённый, прост как сермяжная правда. Было хорошее Самодержавие и была очень скверная интеллигенция. Эта последняя вся продалась западу и была пропитана к тому же и западническими идеями. Она вся целиком оторвалась от народной почвы и потому нет ей, слепой и подлой, прощения. Итак, во всем виновата интеллигенция. Не оторвись она от народа, будь она с ним рядом и думай она о его судьбе — все было бы по-другому.

Все это верно. Была бы другая интеллигенция, и судьба России была бы другой. Но вот беда: ведь эта интеллигенция не падала на русскую землю с неба, наподобие метеоритов. Она выпекалась поточным методом в гимназиях и высших учебных заведениях по рецептам Министерства Народного Просвещения, по его учебным программам. А эти программы, в свою очередь, утверждались Государем. Если мы возьмём многочисленные воспоминания окончивших, к примеру, Московский Императорский университет, то увидим более или менее однообразную картину, отмечаемую самими современниками: в университет юноши приходили из богобоязненных семей, приученные маменькой и папенькой к исполнению всех правил, кои полагает Святая Церковь для своих верных чад. А уже через два — три месяца от уважения к учению Церкви не оставалось и следа. Об этом факте писалось много и постоянно и в далёкие годы середины 19 века. Этот факт слишком был хорошо понятен и много обсуждался, хотя и без всякого практического результата.