Сергей Иванов - БЛАЖЕННЫЕ ПОХАБЫ

Иоанн Самсонович родом бе дворянин … в бегании в Терюшинские лесы по пути из малых ветвей березовых малые кольца свиваше , и по три кольца , вместе связываемые , меташе ю земли; иакоже и срачицу свою , на мелкие части раздробляше , и помяташе на землю . Их же виде народ многажды . Священник Стефан , бывши в те лета у церкви Преображения Господня , те малыя частицы срачицы его блаженнаго , дробленные , от земли взимаше … Иногда [ Иоанн ] слезен бываше , иногда недоразумные речи глаголаше , елико не можно разумети: мню , скрывая путь свой , и таяще от него , священника , мнящеся пред ним юрод быти , той же священник велми его почиташе .

… Аще же у кого и прошаше хлеба у дому или на торгу денег копейки , они же с великим желанием подаяху ему хлеб или деньги … иногда же аще и копейку приимаше от кого-либо , но и ту зубы своими прегибаше и преломляше на полы и пометаше на землю и тако ж отбегаше . Нищие же по нём хождаху , то имашу и деляху между собою . Мню , сие быти блаженнаго к ним милостыню творящу . Тако бо творяше и древний святий блаженный Андрей , бывая в Царьграде . Прихождаше же блаженный Иоанн и к торговым людям и прошаше у торговых людей кресты медные малые , яже носят на персех христиане . Прошение же его бысть сицевое: « Есть ли микитка ?» Они же великим желанием и радостию даяху ему . Он же такожды тыя кресты зубы своими преламляше и пометаше . Но не вем сего , что изволение его . И о лошках деревянных у тех же людей прошаше , и такожде творяше: преломляше на полы и пометаше тако же на землю . Намерение же его об оном всем , Бог весть [DCXXXIII] [DCXXXIII] Алексей Соскин. История города Соли Вычегодской / Изд. А. Н. Власов. Сыктывкар, 1997, с. 165-167. .

В житии рассказано также несколько историй о прозорливости Иоанна и о сбывшихся предсказаниях, данных им разным людям [DCXXXIV] [DCXXXIV] Там же, с. 167-168. . Например, в 1656 г. он предсказал городской пожар. Далёкий отклик находит в житии и тема независимости юродивого от властей предержащих: Иоанн Самсонович отказывается брать деньги у воеводы Богдана Бешенцова. Подобные эпизоды составляют традиционную часть всякого агиографического текста, и потому голос автора звучит здесь уверенно, но его интонация меняется, когда он берется за те поступки своего героя, которые, запомнившись всем, в то же время не поддаются никакой благочестивой интерпретации. Тут в авторской интонации начинают слышаться нотки неуверенность. Он и хочет «подтянуть» Иоанна Самсоновича к Андрею Цареградскому, но и сам понимает, что последний не перекусывал зубами ни монет, ни крестов. Впрочем, в Сольвычегодске царила в это время такая атмосфера «ожидания юродства», что не поддаться ей было невозможно ни публике, ни иереям – те уже при жизни Иоанна собирали будущие реликвии и поселили его при Введенском монастыре. «Спрашивал его архимандрит, где его погрести тело. Он же моля глагола, чтоб погребли вкупе со юродивыми… И погребе честные его мощи в той же обители пресвятой Владычицы нашей Богородицы… во храме Вознесения от церковной стены с протчими преждепочившими блаженными Михаилом, Фомою, Иродионом месяца генваря (1669 г. – С.И.) в 29 день в пяток» [DCXXXV] [DCXXXV] Там же, с. 169. . Вышеупомянутым юродивым (см. выше, с. 294) повезло меньше, чем Иоанну Самсоновичу, однако о том факте, что их почитание продолжалось и во времена Алексея Соскина, в конце XVIII в., свидетельствует он сам: «Слух народный есть: и доныне о вышеописанных блаженных, что они действительно были… И из народа некоторые над ними поминовения творят» [DCXXXVI] [DCXXXVI] Там же. .

В житии Андрея Тотемского (1639-1673 [DCXXXVII] [DCXXXVII] См.: Романова А. А. Андрей Тотемский // ПЭ. Т. 2. 2001, с. 390-391; Она же. Житие Андрея Тотемского юродивого // СККДР. XVII в. Ч. 4. Дополнения, с. 364-365. ) очевиден контраст между общей частью и описанием конкретных историй: в первой ничто не выходит за рамки агиографических стереотипов: святой «буйство восприят, хождаше в зимнее время не обувен… егда же христолюбцы потребная от пищи приношаху, блаженный же от них мало нечто прима и раздая убогим тайно, да не познана будет ни кем милостыня его» [DCXXXVIII] [DCXXXVIII] Повесть о житии юродивого Андрея Тотемского // Памятники письменности в музеях Вологодской области. Вологда, 1989, с. 268-269. ; можно было бы даже усомниться в том, что Андрей существовал в реальности – но всякие сомнения развеиваются при обращении к прижизненным чудесам святого: в одном из них «сретоша его Сибирския страны варварского народа люди и видеша блаженного необувена в снегу… и познаша его человека быти Божия. Приступивши к нему, старейшина их именем Ажбакей… моляше… о здравии и даяше ему злато»; юродивый убежал, но варвар потер глаза снегом, на котором тот стоял – и выздоровел [DCXXXIX] [DCXXXIX] Там же, с. 269-270. . Кроме того, Андрей, пожалуй, единственный юродивый, который не желает сносить издевательств мальчишек: «сквернословия не моги претерпети, погна их». Но что же во всём этом юродского? Ничего – только модный «бренд» [115] [115] Про другого Тотемского юродивого, Максима, известно, что он подвизался в этом подвиге сорок пять лет (при том что служил священником), умер в 1650 г. и был погребён в Воскресенской Варницкой церкви. Однако его жития не существовало, а две ранние редакции отчета о чудесах от его гроба последовательно утрачены в 1676 и 1680 гг. Сохранились лишь отдельные следы редакции, созданной в начале XVIII в. (Хрусгшлев М. Ю. Тотемские святые // Тотьма. Вып. 1. Вологда, 1995, с. 53-61; Романова А. А. Чудеса Максима Тотемского юродивого// СККДР. XVII в. Дополнения, с. 240-241). .

Помимо чисто «юродских» житий, в XVII в. и «обычные» святые подчас приобретают некоторые черты юродивых, поскольку агиографы думали уже не о чистоте жанра, а о занимательности, не о литургическом бытовании, а об интересах индивидуального читателя. Таковы жития Ферапонта Монзенского (он отказывается называть жителям Костромы своё имя, разговаривает загадками) и Трифона Вятского («Блаженнаго бяше образ странен и ризы ношаше худы и многошвенны, точию плоти прикровение, нравом же бяше прост и кроток… всегда же сетуя хождаше и плакася часто», за что подвергается насмешкам жителей пермского города Орла) [DCXL] [DCXL] Каган-Тарковская М. Д. Развитие житийно-биографического жанра в XVII веке//ТОДРЛ. Т. 49. 1996, с. 127-128. . Юродская тема проникает и в околожитийную литературу. Такова, например, повесть Никодима Типикариса о злоключениях некого инока, которому помогает избавиться от порочной жизни архистратиг Михаил; по его приказу «внезапу обтресе ту близ блаженный Тимофей стоя иже Христа ради уродствуя жывый на Кулишках в Москве. К нему же глагола архистратиг Божий: "Рабе Христов Тимофей, иди с ним на Соловки"» [DCXLI] [DCXLI] Белоброва О. А. «Повесть душеполезная» Никодима Соловецкого//ТОДРЛ. Т. 21. 1965, с. 209-210. . Любопытно отметить, что тем персонажем, который нематериально предводит душу грешника по святым местам, в первоначальной редакции повести выступает не юродивый Тимофей, а «некто зовомый Елисей, иже есть в… Москве странствуя Христа ради ходил» [DCXLII] [DCXLII] Пигин А. В. К изучению повести Никодима Типикариса Соловецкого о некоем иноке // Книжные центры Древней Руси. Соловецкий монастырь. СПб., 2001, с. 308, ср. с. 287. . Видимо, редакторы вставляли имена, актуальные в каждый данный момент для московского читателя повести.