Наталия Терентьева - Ласточка

Оля подняла голову, увидела Анну, огляделась, села на лавке и неожиданно заплакала.

– Ты что? – удивилась Анна. – Обратно в монастырь хочешь?

– Нет… – покачала головой Оля. – Нет… Просто…

– А просто, так вставай, умывайся да и ноги в руки. У нас работы невпроворот. Сейчас приедет экскаватор забор переносить, потом привезут цемент для фундамента. И… В общем, вставайте!

Виталик, взлохмаченный, сел на верхней полке.

– … – пробормотал мальчик матом.

– Послушай меня, – сквозь зубы проговорила Анна. – Если ты будешь еще ругаться…

– Я не ругался… – растерялся Виталик. – Я это… сказал…

Анна тоже растерялась. Знает ли он набор тех слов, которые нельзя говорить? Будет ли Анна сейчас этим заниматься?

– Хорошо, – кивнула Анна. – Если ты будешь говорить плохие слова, от которых у меня уши вянут, я тебе буду молча давать подзатыльники, договорились?

Мальчик неуверенно кивнул. Он сидел сейчас под потолком крохотной Олиной баньки такой жалкий, такой худенький, в растянутой футболке, с торчащими мослами коленок, локтей, что Анна отвернулась. Жалко, да, жалко. Даже не надо с собой спорить. Бедный ребенок. Никому не нужен, в том числе ей.

– А… точно привезут цемент? – Оля пошевелила крупными плечами. – Затекли… – смущенно объяснила она. – Вот тут…

– Пообещал же глава поселения, значит, привезут. Со стройки супермаркета тебе два мешка цемента выделили. Радуйся. Так что давай бегом на двор, пока двор у нас с одними соседями общий… К колодцу, умываться. Ведро возьми, наберешь воды. И ты тоже умоешься, – Анна кивнула Виталику.

Мальчик прыгнул прямо с верхней полки на пол, приземлился не очень удачно, ударился ногой о маленькую печку, выругался. Анна молча дала ему подзатыльник, не очень сильный, но Виталик все равно схватился за голову. Анна посмотрела ему в глаза.

– Запомнил?

– Чё?

– Слово?

Виталик кивнул.

– Вот, и заруби себе на носу.

Мальчик испуганно схватился за нос. Анна невольно улыбнулась. Оля неожиданно обняла мальчика.

– Сейчас будем ватрушки с молоком, вчера купили… – сказала девушка, гладя свалянные вихры мальчика.

– Ага, – радостно кивнул Виталик, оглядываясь на Анну. Что было в этом настороженном взгляде?

Анна отмахнулась от собственных противоречивых ощущений. Не до сантиментов.

Вскоре приехал экскаватор переносить забор, а вслед за ним самосвал со стройматериалами. И началась такая кутерьма, что Виталик не успевал бегать, чтобы все посмотреть. Кричала до хрипоты соседка Галя – на мужа, на Анну, на водителей, на Виталика, на собственных кошек. Дядя Леша взялся косить траву. Включил большую бензиновую косилку, из-за шума которой плохо можно было различить слова человека, стоящего рядом, и когда экскаваторщики начали закреплять забор, чтобы его перетащить, сосед стоял прямо под краном и косил траву.

– Да уйдите вы! – просила его Анна. – Алексей!..

Машинист экскаватора ругался, вышла, подбоченилась соседка, за ней маялся ее муж Коля, в широких черных трусах, белой майке, с полотенцем на шее, а дядя Леша, не обращая ни на кого внимания, напевал что-то бодрое на непонятном языке, похожем на французский, с грассирующим «р», и упорно косил траву. Широко крестилась Оля, размахивая большой рукой. Она нашла в бане какую-то рубаху, переоделась в нее, вдруг распустила волосы. Анна даже залюбовалась ею.

Тут же приехал и участковый. Зашел на Олин участок, с которого уже был снесен огрызок забора, почесал голову, постоял рядом с Олей молча. Та тоже молчала, растерянно улыбаясь. Соседка, накричавшаяся до хрипоты, попила молока и принялась опять кричать, увидев, что участковый мирно беседует с Анной и жмет руки водителю грузовика.

– Вгрохали! Люди столько денег вгрохали! А тут ломают! Договорились! Смотрите-ка! За один день договорились! Мешками ей грузят! Зачем тебе цемент? Зачем тебе цемент? Что ты с ним делать будешь? Вот у нас мафия, а… Попы у нас теперь правят! Поповская мафия! Пришла, смотрите-ка, какая, заборы чужие ломать! И все ее слушают! Да сначала с документами надо разобраться!

– Кузовлева, вы бы, знаете… – Участковый подошел к Гале, потоптался около нее. Та лишь махнула на него рукой, отошла в сторону и стала снова кричать.

– Давай-давай, заливай все цементом, а я посмотрю, посмеюсь!

Коля, ее муж, все так же в трусах и майке, попытался тоже что-то сказать.

– Да уйди ты! Вишь, как люди делают! Р-раз – съездили куда надо, ра-раз – им бесплатно технику подогнали. А ты ходишь… – Она дала ему увесистую затрещину. – Иди, оденься!

Участковый Михал Михалыч, засучив рукава, стал тоже помогать. Съездил к себе домой, привез лопату, и Анна взялась копать дырки для столбов, где они уже стали зарастать травой.

– Дальше! Дальше! – взвилась соседка. – Ты что ж делаешь? Люди, что ж она делает? Куда ты прешь? Ты что ж копаешь у меня?!

Галя ходила вокруг Анны и громко орала, но руками ее не трогала, опасливо оборачиваясь на участкового и, главное, на здорового экскаваторщика, который стоял пока, сложив руки на груди, прислонившись к огромному колесу экскаватора.

– Попы… монашки… мафия… – неразборчиво вторил ей дядя Леша, который скосил уже всю свою траву до самого основания, кое-где проглядывали земляные проплешины. – Олька-то, Олька… привела подмогу… Мы-то… всем миром… Мы-то горелое… кто ж знал… теперь вот… и беседка… Что с беседкой моей… А! – неожиданно воскликнул дядя Леша и как-то боком подошел к экскаваторщику. – А вот… тут… перенести бы… – он показал на свою беседку.

– Полторы тыщи… – пожал плечами тот. – И без гарантий. Сломать можно.

– Что? Что? – завелся дядя Леша. – Значит, им бесплатно, а нам… сломать… им… как… значит… там… глава… что ж… где полторы тыщи…

Анна обошла кругом его беседку, покачала головой.

– Вы же фундамент такой капитальный сделали, как вы хотите перенести ее? Поставили бы на ножках, а так… Кто вам будет ее теперь выкапывать и переносить? К Оле в гости ходить будете, чай пить в своей беседке!

Оля подошла к Анне и встала близко, шумно сопя.

– Они хорошие, мне помогали… – сказала она. – Еду носили…

– Ладно, – кивнула Анна. – Соседей не поменяешь. Алексей, – обратилась она к дяде Леше, – вы бы тоже помогли сейчас, подержали забор, и вы, Николай…

Галя открыла рот, чтобы ругаться, но только разок выматерилась и подтолкнула своего мужа.

– Сядь в доме и сиди.

– Ладно, – улыбнулась Анна и подмигнула Михалычу. – Хотя бы не мешают, не лезут в драку, и то хорошо.

Через пару часов заборы стояли на местах, на участке лежали три неподъемных мешка цемента, экскаватор и самосвал уехали, все соседи, кто приходил смотреть, разошлись.

– Когда дом горел, все тоже смотрели… – неожиданно сказала Оля. – Снимали на телефоны…