Александр Вин - Жена странного человека

– …Мамочка, раз я контрольную уже написал…

Грохот внезапно скомканной бумаги напугал и маму, и сына.

– Пантелеймон! Я же сказал – положи свой ковер нетерпения в сундук ожидания! Сказал?!

– Папа, ты говоришь со мной как с воодушевлённым предметом…

– И не обижайся, пожалуйста. Всё будет происходить именно в таком порядке, как мы договорились.

После другого, уже грустного, завтрака, когда мама проводила сына на занятия, а папу – на работу, она тщательно собралась, вызвала машину и поехала на старый рынок. Её собственные деньги ей тратить ещё никто не запрещал.

Ловко расспросив предыдущим вечером Пантелеймона, она даже для уверенности нарисовала в своей записной книжечке план торговых рядов и место расположения нужного продавца.

Но сложная подготовка оказалась напрасной.

– Что вы, что вы, уважаемая! Такие редкостные вещицы долго у меня не залеживаются! День, другой – и нет уникума! Это же Будда! Нечасто такие красоты бывают в наших-то краях! Взяли, взяли, да, кто-то приходил недавно, не помню… Берите вот слоника, тоже деревянный, из Индии, берите! Не пожалеете, если в подарок кому вещицу предназначаете…

Радость и скорбь дружны, и часто они бывают одновременно одинакового роста.

Днём в дом с криком ворвался Пантелеймон.

– Мамочка! Свершилось! Я – отличник! Я сделал это, я сделал! У меня всё получилось! Милая мамочка…

Не в силах сама огорчать сына, мама отдала ему обещанные деньги и села у окна ждать слёз. Пантелеймон вернулся очень скоро, и молча. Сел за стол, уронил голову на руки.

– Так и знал, так и знал…

С готовностью мама бросилась его утешать.

– Не надо, мама, я всё прекрасно понимаю… И ты тоже унижалась. Мне продавец рассказал, что ты туда приходила… Он описал тебя подробно.

С остановившимся взглядом Пантелеймон стукнул кулачком по столу.

– А его я ненавижу! Ненавижу!

– Ну что ты, сынок! Нельзя же так…

– Ненавижу!

За простором кухонного окна качался на грязной нитке, привязанной к ветке близкого тополя, забытый там после зимы кусок сала, заботливо устроенный когда-то для синиц в холода папой и Пантелеймоном. Теперь стояла тёплая непогода, шёл мелкий дождь и по салу сбегали вниз прозрачные струйки, и изредка, когда дождь ненадолго прекращался, с него падали скопившиеся со временем крупные капли.

Гостей, привычно приглашённых на день рождения и ожидаемых с часу на час, Пантелеймон ни за что не хотел видеть, траурно не выходил из своей комнаты, но мама не оставляла попыток его уговорить.

– Вот видишь, до чего ты доупрямился, со своими принципами…

Папа стоял рядом и внимательно слушал маму, заложив руки за спину.

– Он же весь в тебя, как ты в молодости был, дерзкий…

Папа грустно улыбнулся в ответ.

– Знаешь, я заметила только в последние дни, как вы с ним похожи. У Пони так же, как и у тебя, дрожат губы, когда он сильно обижен… Желваки у обоих. Устали вы с ним со всеми этими ссорами-то… А результат? Ты хоть что-нибудь во всём этом понимаешь?

В сильном порыве папа обнял маму и прямо у окна поцеловал.

– Милая, раньше, в наши времена, у чрезмерно избалованных детей была устойчивая уверенность, что булки растут на деревьях, сейчас же такие персонажики убеждены, что в школу не ходят, а непременно – ездят. Причём обязательно на папином лимузине…

Когда жизнерадостные и красивые гости по очереди поздравили, вручая подарки и одинаково тормоша, печального Пантелеймона, папа пригласил всех в кухню и достал из большого холодильника торт с заранее зажжёнными свечами.

Взрослые гости одинаково ахнули и зааплодировали, дети восторженно закричали.

– А теперь разрешите и мне…

Папа приосанился, пряча под праздничным пиджаком солидный животик.

– Так сказать, по заслугам…

В руках папа держал большой, неловко по углу скомканный, жёлтый канцелярский конверт.

– Наш Пантелеймон взрослеет, достигает определённых успехов в учёбе, читает много познавательных книг, вот поэтому я и решил, так сказать…

Мама тревожно гладила по голове прислонившегося к ней, пригорюнившегося, со скучной улыбкой на усталом лице, сына.

– Сын! Ты ведь смог…, ты поставил цель и добился её! Ты не просто захотел, а приложил труд и волю… Я горжусь тобой! Мы все должны гордиться нашим Пантелеймоном и уважать его! Ура! Держи. Позволь пожать мне твою руку.

И папа неловко передал конверт Пантелеймону.

Под гостевые крики тот не спеша открыл жестяную скрепку на конверте и достал из него Будду.

Маленького деревянного Будду.

Всё так же привычно, в вечернем сумраке, мама с заботой подоткнула детское одеяло, поцеловала сына.

– Ну, теперь-то ты понимаешь, каков наш отец…?

С тех пор прошли годы.

Тогда на этом и закончилась почти печальная, совсем не мужественная история о маленьком деревянном Будде.

И сразу же следом за ней последовала другая – о маленьком счастливом мальчике Пантелеймоне…

Так иногда бывает в нашей жизни.

Всю последнюю неделю августа пышную зелень предместья Куэто сжигала невиданная жара. По утрам и обязательно в наступавшей вечерней прохладе на центральных улицах Сантандера грохотали далёкие военные барабаны.

В сумерках у одного из невзрачных домов, одинаково тесно прятавшихся фасадами на узкой улочке предместья, притормозил длинный тёмный автомобиль.

Стройный офицер легко взбежал по неровным каменным ступенькам к дверям и условно постучал в прочное дерево.

– Да, да! Представляешь, какие возможности открываются перед человечеством! Даже в наше время уже определяются такие перспективы, каких никто из людей и никогда не мог не то, чтобы рассчитывать, а даже и предвидеть!

В просторной комнате разговаривали двое.

Было душно.

Один из них, тот самый офицер, Карлос Зурита, сидел в большом кресле возле наглухо закрытого, с опушенными шторами, окна, а его собеседник, такой же молодой мужчина, высоколобый, с длинными волнистыми волосами, размахивая руками, нетерпеливо ходил от стены к стене.

– Мои расчёты были верны, эксперименты показывают результаты именно такого качества, о котором я тебе говорил ещё в университете!

– Ты выполнил мою работу?

– Послушай…! То, о чём просил меня ты, несомненно, важно и тоже, по-своему, интересно, но речь-то ведь уже идёт о другом, гораздо большем! Совсем скоро мы сможем с невиданной точностью узнавать будущую судьбу любого из людей, живущих на земле! Уже сегодня, немного усовершенствовав систему сбора и обработки статистических материалов, можно с использованием моего изобретения помогать многим людям становиться лучше, избегать собственных жизненных ошибок, болезней, горя, преждевременных смертей!