Александр Вин - Жена странного человека

– Ты сделал то, о чём мы договаривались год назад?

– Ну, Карлос, ты просто не хочешь меня понимать…

Учёный расстроенно взмахнул руками.

– Я?! Не хочу?

Карлос Зурита пружинисто вскочил из кресла, скрипнув по каменному полу подошвами тщательно начищенных сапог.

– Это я чего-то не хочу?! Прошёл всего лишь час, как твой город освобождён от коммунистов, а я уже здесь, у тебя, стою с протянутой рукой, прошу, всего лишь прошу того, что принадлежит мне по праву, а ты…

Бешенство голубых глаз на изящном смуглом лице ломало гневом тонкие губы.

– Я дал тебе много денег, я освободил тебя от забот и опасностей, я поверил тебе…! Ты, Христофор, очень подвёл меня, очень… Какие результаты у тебя уже готовы? Каков прогноз развития военно-политической обстановки в Европе на ближайшие два месяца? Сколько козырей я получу с помощью твоей дурацкой машины?! Ну же, говори!

– Понимаешь ли, Карлос… Действительно, ты потратил много денег, признаю… Но в результате экспериментов я пришёл к выводу, что исходные данные в современной политической жизни слишком абстрактны и неконкретны. Их нельзя использовать при точном прогнозировании, это опасно…

Доктор Христофор встал у окна рядом с курящим Карлосом, попытавшись даже обнять того за плечо.

– Нельзя вводить в ещё не столь совершенный разум моей машины лживые данные, которые предлагают народам власти множества европейских стран. Я предельно точно определил, что лгут о состоянии своих дел и коммунисты, и фалангисты, и немцы, и русские, и монархи, и все без исключения церкви… Научный прогноз в политике сегодня невозможен! Позже, через десять-двадцать лет, техника изменится, мы обязательно её доведём до необходимого уровня…! Вместе! Мы же ведь сможем?!

Офицер медленно погасил сигарету о белый подоконник.

– То есть – ничего?

Доктор Христофор молчал, кусая губы.

– Я поставил на карту собственную жизнь. – Ровные слова Карлоса Зуриты были страшны. – Мне был нужен твой небольшой, но точный прогноз, который ты, уверен, мог вовремя сделать. Но не сделал… Ты и твоя машина могли бы решить эту задачу. С твоей помощью я мог уже в ближайшие дни стать великим!

Крик Зуриты потряс стены тёмной комнаты.

– Это я, имея на руках точные прогнозы развития событий, должен был быть сейчас на месте этого выскочки, простолюдина Франко! Это мои гвардейцы, настоящие испанцы, а не сопливые союзники-макаронники, должны были сегодня входить с триумфом сюда, в освобождённый Сантандер! Мои армии должны были вскоре двинуться на завоевание мира. Я – Карлос Зурита, потомственный военный, дворянин, чьи предки сражались за гроб Господень и освобождали века назад от неверных наши земли!

Учёный ссутулился, потрясённый криком друга.

– Мне нужно было то, чего нет у них. Твой инженерный гений, Христофор, уникален, я очень рассчитывал на него…

– Карлос, но ведь та тема, на которую я отвлёкся, гораздо грандиозней военных побед. Если ты немного подождёшь, то получишь в свои руки величайшее оружие, с которым не сравнятся запасы всех арсеналов Земли! Ты и только ты, Карлос Зурита, сможешь точно сообщать каждому президенту, кардиналу или банкиру, что ждёт его в ближайшем будущем…

– Завтра в Берлине меня ждёт фюрер.

Но увлечённая улыбка доктора Христофора была в эти минуты сильнее почти мёртвого оскала загорелого лица Зуриты.

– Представляешь, Карлос, у меня появилась возможность для примера ввести в машину практически весь объем моих персональных данных, честных, достоверных, ведь я не стал бы лгать самому себе! О сотнях моих далёких родственников, об их биографиях, болезнях, профессиях, обстоятельствах жизни и смерти. О местах, где они жили, о пище и профессиях, об эпидемиях в тех краях, о полученном ими образовании. Мои коллеги со всего мира присылали мне тома подобных статистических данных, я обрабатывал полученную информацию и кормил ей мою машину! И каков результат?! Представляешь, дружище Карлос, мне предсказано жить до ста десяти лет, я побываю на трёх континентах и умру всего лишь от насморка! Ха-ха! До ста десяти лет, представляешь?! Смотри, вот подробные распечатки…

По углам комнаты низко гудели, потрескивая, большие оранжевые лампы, светились фосфором точные квадраты приборов.

Доктор Христофор отвернулся и принялся торопливо рыться в бумагах на столе.

– Твоя машина ошиблась…

– Нет, нет, Карлос, дружище, не может такого случиться, я же произвел несколько параллельных проверок!

– Ошибся и ты… Так долго тебе ни за что не прожить.

Щелчком отбросив в сторону уже давно погашенную сигарету, Карлос Зурита медленно, как во сне, расстегнул кобуру, достал пистолет и, ещё более скривившись губами, выстрелил доктору Христофору в затылок.

А на рассвете, в неостывшем ещё с прошлого вечера небе над Эбро звено республиканских «чатос» азартно раскрошило пулемётными очередями неуклюжий транспортный самолёт противника, направлявшийся в Берлин.

И опять, через годы и тысячи миль, стояли такие же жаркие дни.

Смешливая рыжая официантка проводила, заботливо поддерживая под руку, к столику у дальней стены могучего седоволосого человека в чёрных очках.

– Вот, вас уже ждут…

– Спасибо, милая! Здесь прохладно. Это хорошо.

Молодой мужчина торопливо поднялся навстречу, с почтительной неловкостью пододвинул стул и помог слепому устроиться удобней. Тот сел, улыбнулся.

– Ну, здравствуй, Рэй! Ты ведь Рэй?

– …Злой гений с тех пор пропал. После случая в Сантандере я никогда не встречался с Карлосом. В моих интересах было продолжать опасаться, поэтому я расспрашивал многих, но никто ничего о нём не слышал, и я постепенно успокоился. А может, и он посчитал меня мёртвым и вычеркнул ещё тогда из своей жизни… Не знаю.

– Друзья спасли меня. – Доктор Христофор задумчиво покачал в руке высокий прозрачный бокал с водой. – Серьёзной операции не потребовалось, пуля прошла по касательной. Но я ослеп.

В те дни обстановка в Испании продолжала оставаться сложной, поэтому коллеги переправили меня на корабле, с чужим паспортом, через океан. Так я открыл для себя Америку… К счастью.

Слепым я уже не мог работать так много, как требовала идея.

Сейчас я читаю здесь лекции в университете, публикуюсь в научных журналах, получаю небольшую пенсию. Но не могу по двадцать часов подряд пристально наблюдать за работой моей машины, мгновенно корректируя её промежуточные результаты, что-то восторженно исправляя, вновь и вновь самостоятельно, единолично, запуская и останавливая процесс…

С новостями газет меня знакомит сиделка, я много слушаю радио. Так я узнал и о тебе, Рэй…

Доктор Христофор печально улыбнулся.

– Но инженером я уже никогда не буду.