Дориан Этвуд - Хозяин леса

Вспомнив о медвянке, Анна расстроенно поджала губы – захотелось есть.

Совсем рядом снова заговорил Рейвен, уже мягче, но не скрывая своего недовольства:

– Non je comprepardo! 6 6 Я не понимаю! Зачем? Неужели нельзя было оставить эту malettadi ragilla 7 7 Проклятую девчонку там, где ты нашёл её?

Ему не ответили. Или ответили, но так тихо, что Анна не смогла расслышать слов. Всё больше теряющая решимость, она двинулась на голос, снова возмущающийся, но уже на том странном и непонятном языке, который Анна успела услышать ещё ночью. В самый разгар очередной почти гневной тирады девочка вошла в не слишком большое помещение, оказавшееся поварней 8 8 Кухня , и на этом её уверенность закончилась. Она сжалась в проёме, испуганно смотря на бледного человека, упирающегося ладонями в столешницу, застывшего истуканом с приоткрытым в выкрике ртом. Потом перевела взгляд на того, к кому он обращался.

Хозяин Леса сидел за столом, положив на него одну руку, другая же покоилась на его колене. Чёрные глазницы черепа уставились на девочку бездонными пещерами, она быстро отвела взгляд от его лица, боясь хоть на секунду задержаться и кануть во тьму его страшных глаз. Все трое молчали довольно долго, пока наконец Рейвен не оторвал ладони от столешницы и, выпрямившись, холодно проговорил:

– Явилась. – Его губы презрительно скривились, он скрестил руки на груди. Анна мельком покосилась на него, заметив, что одет он теперь в простую тёмно-зелёную рубаху и свободного кроя штаны. Ноги его были босыми.

Страх вдруг сменился возмущением, и она не смогла сдержаться, почти выкрикнув:

– Верни меня обратно, чудовище!

Рейвен побледнел ещё больше, его тонкие губы сжались в сплошную линию. Девочка осмелилась поднять голову и, превозмогая ужас и омерзение, всё же посмотрела немигающим взглядом на Хозяина леса. Тот молчал, будто бы и не услышав её грубости, и Анна заговорила снова, боясь растерять остатки дерзости из-за промедления:

– Я не одна из твоих тварей, я не хочу жить в этой пещере с монстром! – По привычке девочка даже топнула ногой и едва не поскользнулась. Устояв на ногах, добавила, почти выплюнув в сторону сидящего за столом лесного короля: – Будь ты проклят!

Она иногда слышала это выражение от слуг, препирающихся друг с другом, и поняла, что оно означает нечто вроде крайнего недовольства. Надо сказать, Анна была крайне недовольна .

Бледный человек не выдержал оскорблений и быстро подошёл к девочке. Схватив её за плечо, он намертво вцепился в него и прошипел сквозь сомкнутые зубы:

– Извинись перед хозяином, человек.

Она с вызовом задрала голову и посмотрела в голубые глаза.

– Он мне не хозяин! И ты не посмеешь мне указывать.

Худое лицо Рейвена вдруг начало краснеть, покрываясь пятнами. Он дико уставился на Анну, сжав свободную ладонь в кулак, впившись ногтями в свою кожу. Принцесса вдруг ощутила боль в плече, за которое он схватил её, и поморщилась, снова почувствовав испуг. Наверное, Рейвен не удержался бы и сломал ей руку, поглощённый яростью, но позади него послышался тихий скрип стула и шуршание одежд.

Лесной король медленно поднялся со своего места и, подойдя к враждующим, мягко положил ладонь на локоть бледного человека, чуть сжав рукав рубашки. Рейвен вновь побледнел, посмотрев на чудовище, и покорно отпустил девочку. Когда и Хозяин леса убрал свою руку, Рейвен быстро поклонился и отошёл в сторону, угрюмо замолчав. Он направился к старым шкафам и полкам, где начал наводить порядок, прибирая оставленные на тумбах из переплетённых ветвей мелочи.

Чудовище опустило голову и какое-то время разглядывало испуганную девочку. Наконец оно встало на колено перед ней, вызвав возмущённое сопение со стороны шкафов, где стоял бледный человек, и протянуло цветок, будто выросший из его руки. Анна замерла в нерешительности. Хозяин леса терпеливо ждал, пока девочка всё же не выдавила из себя:

– Мне ничего не нужно от тебя, монстр.

Он не ответил, лишь поднялся и, проходя мимо неё, ловко всунул стебель цветка в непослушные рыжие локоны её волос. При солнечном свете, проникающем в коридор сквозь узкие арочные окна, Анна разглядела, что руки у него не покрыты одеждой. Тяжёлая шкура лениво повисла грузом на его спине, но чудовищу это будто бы не мешало. Принцесса вдруг поняла, насколько он выглядит могущественным, сильным и до ужаса большим. Он был похож на покрытую снегом скалу, и она снова вспомнила, как ночью разглядывала его и боялась подобных сравнений. Он и правда скала. Молчаливая и несокрушимая. Таким и должен быть настоящий монстр.

Хозяин леса прошёл по коридору и исчез, повернув в главную залу. Через время со скрипом закрылись за ним створки двери, ведущей на улицу. Анна с волнением следила, как он проходит недалеко от окон, легко скользя по снегу, и пропадает из виду. Её бросило в дрожь.

Повернувшись, она сделала шаг в поварню и громко заявила:

– Я ухожу!

В ответ ей раздалось насмешливое:

– Волки уже ждут, ragilla.

Принцесса вздрогнула и бросилась бежать. Добравшись до двери, она что есть сил толкнула тяжёлые створки и, просочившись между ними, кинулась по наметённым за ночь сугробам прочь. Ноги вязли в мокром липком снегу, сапоги из замши быстро промокли, но даже участь умереть на морозе казалась ей лучше, чем остаться здесь.

Когда она пересекла заснеженную поляну, дыхание её уже сбилось и воздух жёг лёгкие калёным железом. Впереди снова раскрылась жадная пасть леса, и девочка побежала.

Генрих не мог уснуть. Он ворочался на кровати, устеленной старыми шкурами, и нервно теребил край одной из них между сухих шершавых пальцев. Король даже не нашёл в себе сил раздеться, тяжёлая мантия свисала с постели, лениво расположившись на полу, с грязных сапог стекала талая вода, несколько минут назад бывшая снегом. Он устал, он так смертельно устал, что ему казалось, будто он умер, но тело продолжило существовать без него. Будто всё, что происходит – нереально.

Поздний час, но в окно не заглядывал холодный глаз луны. Замок поглотило белой снежной пеленой, пугающие изломанные тени ближайших деревьев будто пытались подобраться вплотную к каменным стенам. У короля появилось стойкое ощущение, что в эту ночь не спит не только он один – не спит прислуга, не спит замок, не спят деревья и снег. Не спит лес .

Генрих вздрогнул как от пощёчины и резко сел на кровати, тяжело дыша. Пот заструился по виску, быстро скатился по скуле до подбородка и каплей упал на ворот рубахи, оставив небольшое размытое пятно на ткани. Сердце гулко стучало, как будто бы жаждало выпрыгнуть из груди короля, и он понял, что не просто так ему представился именно лес .