Дориан Этвуд - Хозяин леса

– Защити меня, великая Зара 10 10 Богиня-защитница, покровительница детей , – едва слышно прошептала девочка, прижав онемевшую ладонь к груди и судорожно втягивая носом морозный воздух.

Огромный почти чёрный медведь замер под раскидистыми ветвями старого кедра, угрюмо уставившись на Анну покрасневшими глазами. Его голова наклонилась к земле, приоткрытая пасть выпускала облака пара – зверь бежал – и девочка с трудом смогла различить тонкую струйку слюны, лениво повисшую в уголке его пасти. Взгляд медведя был странный: пустой, рассеянный, но где-то там в самой их глубине мелькала беспочвенная ярость. Он глухо заворчал, мотнув головой.

И Анна вдруг поняла, что происходит.

Отец лишь однажды взял её на охоту, которую испокон веков устраивали на Хвойной окраине. Несмотря на то, что уже много лет лес был закрыт для людей и рьяно охранял свои богатства, Хвойная окраина представляла собой свободный от защиты лесного короля участок. Когда-то давно короли прошлого подписали с Царём пакт о ненападении, и с той поры этот кусочек леса стал местом для охоты и собирательства. Правда, охотиться здесь было не менее опасно, чем в запретных чащобах, потому простой люд сюда не заходил.

Королевский гон, так называлось это у дворян, устраивался раз в месяц, не считая вынужденной добычи пушнины и мяса. Генрих не слишком любил охоту, но чтил традиции предков и неукоснительно следовал им из года в год. Первая охота Королевского гона начиналась в день зимнего солнцеворота – по счёту одиннадцатый Астарга 11 11 Январь месяца. Издревле считалось, что именно в это время души предков спускаются на землю из Небесных чертогов, чтобы благословить потомков и придать им сил на весь будущий год.

На обычную охоту, это Анна хорошо знала, ловчие берут множество видов ловушек и оружия, кто-то не брезгует ядами, не имеющими власти над человеком, но мгновенно умертвляющими зверя. В чаще охотники действуют поодиночке и никогда не выслеживают добычу, сидя на коне. Королевский гон проходил исключительно верхом, а из оружия разрешено было брать лишь лук и колчан стрел. Анна запомнила каждую секунду своей первой и последней охоты:

Всадники ворвались на Хвойную окраину почти галопом, лошади хрипели и оглушительно ржали, и эхо от их голосов разносилось над деревьями далеко вперёд. Дворяне кричали, громко переговариваясь, кто-то выстрелил наугад перед собой, и стрела со свистом исчезла среди кустов. Принцессе было десять, она не слишком понимала происходящее, даже когда Генрих, заметивший её испуг, начал втолковывать ей особенность охоты. Анна слушала, кивая и не отрывая взгляда от толстых стволов, а в голове роились пугающие тревожные мысли.

Галоп продолжался. Она крепко вцепилась в заплетённую гриву отцовского вороного, маленькие руки побелели от напряжения, а Генрих всё успокаивал её пояснениями. Вторая стрела пролетела мимо и исчезла в полумраке леса. Третья, четвёртая, пятая. Они свистели, пронзая морозный воздух, и одна за другой то втыкались в стволы деревьев, то улетали куда-то вглубь чащи.

– Зачем это всё, папа? – Спросила она, посмотрев на короля через плечо своими огромными зелёными глазами. Испуг постепенно проходил, но чувство тревоги сползать с сердца отказывалось.

– Здесь много оленей, Анна. – Генрих указал рукой, свободной от поводьев, перед собой, легко улыбнулся, выдыхая облачко пара. – Мы пытаемся их вытравить.

– Но если стрела попадёт с них? – Её голос дрогнул, воздух ледяной волной ворвался в лёгкие и девочка несколько раз покашляла, пытаясь прогнать неприятное покалывание.

– Конечно, попадёт, маленькая принцесса! – К ним подъехал рыцарь, восседающий на красивом пятнистом жеребце. Мужчина улыбался, обнажив кривоватые белые зубы, его порозовевшие щёки почему-то напомнили девочке яблоки, упавшие на снег. Рыцарь засмеялся, щурясь, вокруг его голубых глаз легли забавные морщинки. – Всех перебьём, если надо будет, попадём, обязательно попадём!

Она испуганно вздрогнула, сердце пропустило удар и сжалось, ухнув в желудок. Ей не понравились эти слова. Генрих, заметив беспокойство дочери, одёрнул рыцаря довольно дружелюбно, но всё же не терпя возражений:

– Ну, довольно, Серафим, довольно. Не пугай дитя понапрасну.

Рыцарь снова заулыбался, достал лук и стрелу, после ловко прицелился, с силой натягивая тонкую тетиву. Звонкий голос его был похож на музыку крестьянской лютни, чистый и мелодичный:

– Ваше Величество, Вы правы, оставим все разговоры! Гляди, маленькая принцесса, как стреляет капитан гвардии великого Генриха Смелого!

Стрела с зеленовато-коричневыми перьями метнулась вперёд и исчезла среди деревьев. Всё ещё держа руку с луком перед собой, Серафим напрягся, внимательно всматриваясь в чащу, на скулах его заиграли желваки. Генрих проследил за полётом стрелы и задумчиво изрёк:

– Неплохо, вполне неплохо.

Серафим улыбнулся, посмотрев на короля.

– Да, Ваше Величество, у Вас при дворе косых не держ…

Он оборвал себя на полуслове и резко повернул голову к лесу. Его глаза чуть сощурились, рука медленно потянулась за спину в поисках стрелы. Шум вокруг перекрывал любые звуки, и Серафим вдруг оглушительно гаркнул:

– Молчать!

Эхо пронеслось по поляне перед окраиной, и все замерли в ожидании. Генрих вслушался вслед за рыцарем в наступившую тишину. Минуту длилось это гробовое молчание, только кони нервно мотали головами и храпели, легко отбивая передними копытами странный скрипучий ритм на снегу. И вдруг раздался рёв. Глухой и яростный, он волной донёсся до охотников гона, и Анна прижалась спиной к отцу, в ужасе застыв.

Из-за деревьев показался медведь. Шатаясь и рыча, он мотал тяжёлой головой, худой и измождённый, направляясь к поляне. Серафим среагировал в тот же миг:

– Шаткий! Идёт шаткий! Готовься!

Генрих закрыл дочь одной рукой, другой натянул поводья, не дав коню в припадке испуга встать на дыбы или рвануться вперёд. Капитан гвардии прицелился в медведя, когда тот начал медленно набирать скорость.

– Что происходит, папа? – Девочка едва не закричала, широко раскрытыми глазами следя за зверем. – Что происходит?

– Шаткий, – быстро пробормотал король и отпустил её, достав искусно вырезанный лук. Натянув тетиву, он прицелился и выстрелил. – Медведь, которого мы разбудили шумом… Опасный медведь.

Стрела пролетела через поляну и вонзилась зверю в плечо. Яростный рёв вырвался из глотки медведя, и животное, оступаясь, побежало на отряд, не спуская взгляда с короля и его маленькой дочери. Серафим выпустил стрелу, за ним выстрелили и остальные рыцари. Со свистом острые наконечники, долетавшие до цели, вгрызались под шкуру зверя, причиняя ему неимоверную боль, подстёгивая двигаться и петлять. Но путь ему продолжить не дали – Серафим выстрелил в последний раз. С глухим рыком медведь замедлился и через мгновение тяжело повалился на снег, судорожно вдыхая морозный воздух.