Чихнов - Беллетрист

– Гони его!

– Тише, тише… У меня долги. Вот этому я должен, вот этому, – тыкал Тимофеев пальцем чуть ли не каждому в очереди в грудь.

Тимофеев все же не стал стоять, без очереди получил аванс, разделил деньги на два кармана:

– Это домой, это на пропой.

– Товарищи, не толкайтесь! – призывала к порядку табельщица.

Тут же за столом сидел комсорг, с профсоюзом собирали членские взносы.

– Пересчитай, Федор.

– Хорошо пересчитывай, чтобы не надули. На свет посмотри. Может, фальшивка.

– Хватит вам смеяться над человеком, – окинула взглядом табельщица очередь. – Правильно он делает. Ничего в этом зазорного нет. Я не счетная машина, могу и ошибиться. Вот не стану выдавать деньги, если не будете пересчитывать!

– Будем, будем… – ответил Борис за всех.

До конца смены еще сорок пять минут.

Было много праздношатающихся, собирались все больше компаниями.

– Я могу выпить хоть сколько, – рассказывал Полыгалов. – Пьяный буду говорить, говорить… У меня у пьяного все можно выведать, узнать. Прошлый раз, помнишь, собирались у меня. Я что-то рассказывал, рассказывал, потом бух – и отключился.

– Мы тебя на диван положили. А меня, когда выпью, тянет на улицу, на разные там подвиги.

– А мне пьяному на деньги везет. Раз я был на дне рождения, иду домой, все уже прошли, я смотрю – три рубля валяются. И не раз уже так. А ты что, Федор, молчишь?

– А у него, когда выпьет, память отшибает.

– Ты, Федор, не обижайся, – заговорил Трошин, – ты какой-то… не нашенский. Не от мира сего.

Федор прошел аптеку, парикмахерскую и вышел к кафе, где с Митиным напился, уснул; хотел зайти, не стал, пошел в кино. Перед сеансом в полной тишине диктор местного радио обнародовал фамилии местных дебоширов. Фильм был военный, про разведчиков.

Вышел Федор из клуба в сумерках, зашел в столовую. Очередь была небольшая.

– Товарищи! – взорвался женский голос. – Я здесь стояла, спросите вот этого товарища. Я стояла впереди вас, потом вышла на минуту, мне надо было.

– Ладно, вставай, – разрешил мужчина.

– Что значит «ладно»! – не унималась женщина. – Я законно стояла здесь, это мое место.

– Вставай!

– Вы не кричите на меня, пожалуйста. Я вам не жена!

После столовой Федор зачем-то пошел в «Культтовары». В магазине играла музыка, сильно пахло духами. Продавец, блондинка, задумчиво смотрела куда-то вверх. Рядом с грампластинками был трикотажный отдел – нижнее белье, носовые платки, носки…

Было уже девять часов. Совсем темно.

– Вы что-то, Федор Семенович, сегодня припозднились? – спрашивала Мария. – Ужинайте.

– Я в столовую ходил.

– Юра, я говорю тебе, что он не пьяный.

– А где же он тогда был? С первой получки он должен угостить товарищей, обмыть получку. Традиция такая.

– Не знаю, – шептались супруги в комнате.

9

– Вот, пиши, Федор, – положил Забелин на стол бланк соцобязательства. – Можешь посмотреть, как у других написано. Бери только те пункты, которые можешь выполнить. Например, работать без травм и аварий, участвовать в общественной жизни цеха, повышать свой общеобразовательный уровень, отработать на благоустройстве завода, города столько-то часов, сдать в Фонд мира столько-то, подтвердить звание «Ударника комтруда». Тебе же надо бороться за звание «Ударника комтруда», так как ты – человек новый. Можно, конечно, и не брать соцобязательства, только у нас таких нет.

Забелин встал, подошел к окну. Вошел Николай Спиридонович Покушев, нормировщик, с блуждающей улыбкой на лице.

– Что, Аркадий Петрович, обозреваем вселенную?

– Да, – безрадостно ответил Забелин.

– Смотрел вчера по телевизору американских астронавтов. Их жены тоже хотели бы летать. Я спросил свою жену, полетела бы она. «Нет», – ответила она. Я ей стал говорить, что ее будут показывать по телевизору, от поклонников отбоя не будет. «Почему ты не хочешь полететь?» А она говорит: «Меня все равно не возьмут». Практичными стали женщины.

– Написал?

Зашел Чесноков.

– Федор, подожди меня, я сейчас быстро приму соцобязательства. Такое тебе скажу – упадешь. Я быстро.

И пяти минут не прошло, Александр вышел.

– Поздравляю, Федор, – протянул Александр руку. – Пляши. Тебе дают комнату. Не забудь меня в гости пригласить. У меня в завкоме есть знакомый, вот он про твою комнату мне сказал.

– Идет! – зашумели станочники. – Где ты ходишь? Инструмент нужен.

Федор открыл окно выдачи инструмента, встретился с недружелюбным взглядом Комарова, токаря.

– Нехорошо, Федор, так делать, – выговорил Комаров, сокрушаясь. – Ты уходишь, а нам работать надо, инструмент надо.

– Хватит лясы точить. Бери, что надо, уходи! – крикнул кто-то.

– Не кричи.

Подошел Забелин:

– Что за шум?

– Инструментальщика не было.

– Он принимал соцобязательства.

– Что же молчит? Молчун.

У слесарей что-то загромыхало, вроде как упало.

Тимофеев уже мыл руки, он рано всегда уходил в столовую и потом играл в домино.

На дверях столовой висела «Молния». Отмечалась хорошая работа машиниста цементной мельницы А. А. Шариповой. «Позор пьяницам и хулиганам» – мужчина с красным носом, С. К. Мякитцкий, с обжига, шагал пьяный с бутылкой в кармане. «25 ноября заседание завкома. Явка обязательна».

Говорило заводское радио. Смена Заварухина первенствовала в соревновании «25 съезду КПСС – 25 ударных декад».

В столовой опять очередь. У кассы стояла «дикая дивизия» – женщины с помола, человек шесть. Одна обычно занимала очередь, потом к ней вставали другие.

В меню на второе был говяжий язык. Большая редкость.

– На днях проходили выборы в партийных организациях, так вот осталось… – не мог без шуток Покушев.

Федор пришел из столовой – был еще обед.

– А ты не получал «сопливого»?

– А ты каждый день получаешь. Играть не умеешь!

– Зато ты умеешь! – сошлись Кулаков с Тимофеевым.

К концу смены уже весь цех знал про комнату Федора в коммуналке.

– Все образуется, Федор, – говорил Трошин. – Поживешь – осмотришься. Там женишься. Квартиру получишь. Только выбирай хорошую женщину.

Подошел Круглов. Трошин отошел в сторону, вскинул руки:

– Посмотри, Федор, какой красавец!

– Не болтай! – замахнулся токарь на Трошина резцом.

– Вот видишь, я с ним по-хорошему, а он ругается. Убьешь. Жена у меня плакать будет.

– Ты все равно с ней не живешь.

– Все знает! – крепко обнял Трошин токаря.

Федор не заметил, как прошла смена: принимал, выдавал инструмент. В бытовой опять дежурила женщина с девочкой..

– Ребенка зачем привела? – делал Гусев женщине замечание. – Голые мужики, и ребенок здесь…

– А с кем я его оставлю?

– Думать надо!

В душевую Федор не пошел, работа не грязная.

По радио передавали последние новости. Григорий Золотухин, бригадир каменщиков СМУ-14 награжден знаком «Победитель соцсоревнования». Бригада досрочно выполнила план девятой пятилетки. Высоких результатов добились Семенов Евгений Петрович, Григорьев Леонид Иванович и многие другие в бригаде. Бригаде Золотухина второй год присуждается звание «Бригада комтруда». За девятую пятилетку на счету бригады уже шесть пятиэтажных домов. Это значит, сотни людей переселятся в новые квартиры. Это достойный подарок 25-му съезду КПСС. Больших успехов добились и животноводы Украины. Они уже выполнили задание пятилетки на 150%. Позывные о досрочном выполнении плана девятой пятилетки поступают со всех концов страны. Инженеры, рабочие, колхозники, все встали…