Чихнов - Беллетрист

Бушмакин с Пашковым все приставали к Плотникову, чтобы «поставил» с пенсии, а то нехорошо получается. Алексей: украли водку и все, целый ящик. Нет водки!

Дорофеев размечал фланцы, страшно ругал Пашкова, сидевшего на кране:

– Черт возьми этого дурака, мать его! Фланцы не может разметить! Спешит, как голый на… Осел!

Сергей разметил фланцы без припуска на обработку, и восемь фланцев пошли в брак, в металлолом.

Позавчера Зуев, сварщик из смены Ельцова, ушел в отпуск. Смена осталась без сварщика. Резки прибавилось. Вадим злился. Лист местами был в масле. Слезились глаза от гари, першило в горле. Вадим поминутно отхаркивался.

Дмитрий сидел за вальцами, курил. Не было болтов на м16 для сборки формы на керамзит. Потом вдруг выяснилось, что надо торцевать раму. Механик не тот размер дал. Опять простой.

Плотников складировал на улице металл. Тихо как-то было в цехе. Бобров был в ученическом отпуске, готовился к защите диплома. Хмелева – на больничном с ребенком. Месяц в году, а может, и больше, выходил у нее нерабочим. Валиев был навеселе.

Вчера смена прошла без простоя, Дмитрий много сделал. Слегка побаливало плечо, старая травма: вытаскивал из стеллажа краном лист, до армии это еще было. Торопился. Лист был зажат, а когда наполовину освободился – выскочил, Дмитрий хотел его остановить, хотя в этом никакой необходимости не было, и что-то тогда в плече щелкнуло. Неделю Дмитрий не мог поднять руку. Потом вроде ничего, прошло. Слабым было освещение в цехе. Раньше Дмитрий как-то не замечал. «Не до освещения было. Работал себе и работал. Был передовиком, – думал Дмитрий, – и вдруг разом сдал. Впрочем, так ли уж сразу? Может, время пришло уступать место молодым? Нельзя же быть все время первым. Годы уже».

Лаптев прошел в слесарное отделение, закрутил головой.

– Меня, что ли, потерял? – вышел Дмитрий из-за вальцев.

– Раму Вершинин сейчас торцанет. Можно будет собирать. Надо сегодня собрать форму, – наказывал Виктор.

– Успею – успею, не успею – не успею.

Будь на месте Дмитрия кто-нибудь другой, Виктор нашелся бы что ответить, что значит «не успею». С Дмитрием же Виктор терялся, робел. Дмитрий человек был немногословный, в годах. Специалист. И Виктор не хотел бы портить с ним отношения.

В четыре тридцать Дмитрий закончил с формой.

6

С созданием малого предприятия в цехе заметно прибавилось работы. Было много заказов на памятники, оградки, погребные ямы. На первом месте оставались ремонтные работы, завод.

Последнее время стала падать дисциплина в смене. Ранними стали уходы на обед, с работы. Во вторую смену обед по расписанию в шесть тридцать, а в шесть пятнадцать никого уже не было в цехе. Виктор сделал Клавдии замечание, так она два дня дулась, не разговаривала. На третий день только заговорила.

В слесарном отделении был перекур. Вадим рассказывал, как начальство било лосей, ночью вывозило туши животных на уазике из леса. Вадим сам видел эти туши.

Где-то рядом закричала кошка, их было в цехе две.

– Ух ты! – вскочил Вадим, затопал ногами. – Замолчи, проклятая!

– Что, на нервы действует? – с усмешкой спросил Лаптев. – Плохо стали работать. Конец месяца – надо бы поднажать, а мы сидим, курим. Откуда зарплате взяться? Сегодня вполне можно было собрать крылатку. Вы ее не собрали.

– Не успели. Что мы, лошади? – обозлился Вадим. – Если бы мы сегодня собрали крылатку – все равно больше бы не заработали. На прошлой неделе я за двоих работал, резал фланцы. Зуев ушел в отпуск. А мне заплатили за двоих? Ничего подобного! У нас не принято платить за проделанную работу. Если бы я знал, что сколько заработаю, столько и получу, тогда можно было работать.

– Ну надо, Вадим, и совесть иметь, – обиделся Лаптев.

– Кому нужна эта совесть! А кто довел страну до такого состояния, у того была совесть? Или главное, чтобы у народа была совесть?

– А сам ты, Виктор, как работал? Забыл? – Плотников мог и напомнить. – Мастером стал и заговорил сразу по-другому.

– Почему «по-другому»?.. – растерялся Лаптев.

– А вот потому…

Дмитрий не принимал участия в разговоре, отмалчивался, хотя было что сказать, к примеру, слабое было освещение в цехе, вопрос с вентиляцией не решен… а что касается крылатки, при желании, можно было ее закончить к концу смены. Но Дмитрий, как и Вадим, не стремился. Все это походило на заговор.

Без пятнадцати час Клавдия с Зойкой вышли из инструменталки и направились к выходу. Для них рабочий день закончился: во вторую смену Чебыкин отпускал женщин на полчаса раньше, чтобы успеть на автобус.

– Эй! Куда пошли? Сбегаете с работы! – попытался Бушмакин остановить женщин, но куда там: Клавдия с Зойкой даже не оглянулись.

В пятницу прошло собрание. Жигалев положительно отозвался о работе «Ремонтника». На счету предприятия было двадцать пять тысяч рублей. Средняя зарплата за прошедший месяц составила двести тридцать рублей. Это на двадцать рублей больше, чем за позапрошлый месяц. Работали все на один наряд, в общий котел. Зарплата начислялась из расчета: средний заработок плюс двадцать процентов тарифа, плюс премия.

– Не поймешь: одни говорят, плохо работали; другие – хорошо, – ворчал Вадим. – Кому верить?

Еще две недели, и – отпуск. Дмитрий весь истомился, измучился. Работал неровно, с оглядкой на Вадима: Вадим прибавлял в работе – Дмитрий не отставал. Вадим ленился – и Дмитрий не старался.

7

За время отпуска, двадцать семь рабочих дней так называемой нерабочей, праздной жизни, Дмитрий заметно отдалился от коллектива, словно и не работал в цехе. Так всегда было после отпуска. За четыре часа работы Дмитрий опять был своим человеком в цехе.

За отпуск пришло много молодежи. Похоже, смена поколений. Свободных станков уже не было. Борис Иванович сам набирал людей. В газете было объявление о приеме станочников на работу на малое предприятие «Ремонтник». В смене Ельцова было два новых токаря, слесарь, сварщик. У Лаптева – три токаря: Бакланов, Кучеров, Леонов. Валерий Бакланов недавно демобилизовался из армии, а до службы уже работал в цехе, был учеником у Бушмакина, сдал на третий разряд. Серьезный парень, не курил и к спиртному был равнодушен. Сергей Кучеров и Олег Леонов на прошлой неделе устроились. Кучеров был ровесник Бакланову, широкоплечий коротышка, весельчак. Леонову было уже за сорок, крепкий мужчина, что называется – в расцвете сил, женат, двое детей. Был принят на работу по четвертому разряду.

Бакланов с Кучеровым держались вместе. Вся мелкая, неинтересная работа – гайки, болты – доставалась молодежи. Бакланов обижался, но кадровым рабочим надо было еще стать. Опыт, мастерство приходит с годами.

Плотников больше уже не работал слесарем, занимался благоустройством территории, работал все время с утра. В помощь ему на месяц дали Хомутова, слесаря из смены Ельцова, тоже пенсионер. Они на пару сортировали металл, укладывали в стеллажи; больше курили, чем работали. С пенсионера какой спрос? Первое время они никак не могли приноровиться друг к другу: оба с характером, на пенсии и разряд один – четвертый. Каждый был сам по себе. Это было не дело. Кто-то должен быть первым, лидером. Два человека – коллектив, соревнование в деловитости, сообразительности. Плотников не мог дождаться, когда Хомутов вернется в смену. Одному было вольготней.