Чихнов - Беллетрист

Начало смены было неплохим, работа несложная: отрихтовать, иначе, выправить пруток диаметром двенадцать из бухты на шпильки. Труд сродни кузнечному – с молотком. Прошел уже час за работой. Чуть побаливало с непривычки плечо. Тепло приятно разливалось по всему телу. Перекур. Чем изнурительней, напряженней работа, тем приятней, желанней перекур.

Чебыкин рубил уголок на комбинированных ножницах. «Подойдет, не подойдет? – курил, гадал Дмитрий. – Подойдет».

– Дмитрий, ты уже пятнадцать минут сидишь. Работы нет?

– Какие 15 минут? Ты что! Я только сел! Спроси у Пашкова.

– Я и так знаю, без Сергея. Не слепой.

– Ты, Леонид Иванович, смотришь: человек сидит, значит, филонит, надо ему зарплату урезать. Я только сел!

– Я, Дмитрий, смотрю, как человек работает: старается. Бывает, конечно, что человеку нездоровится, не работается. Но это – раз в месяц, два… Я ставлю ему за смену средний КТУ. Стараюсь не обидеть.

– «Не обидеть»…

– Ты, Дмитрий, много себе позволяешь. Копыловой грубишь. Я слышал, как ты с ней разговаривал. Она баба с придурью, но она – человек.

– «Человек». «Человек». У тебя своя правда, у меня – своя. Мы никогда не поймем друг друга.

Чебыкин ушел.

– Слышали?! – не мог Дмитрий молчать. – Я, говорит, пятнадцать минут уже сижу. Я только что сел. Время было пять минут десятого, я посмотрел еще на часы, когда сел. Сейчас урежет КТУ. Как после этого работать?

– Видишь ли, им же надо, чтобы ты хорошо работал, чтобы у них был заработок, – принялся объяснять Вадим. – Они же ничего не производят. Дармоеды! Мы их обрабатываем. В Америке человек получает шестьдесят пять процентов от того, что произвел, а у нас – пятнадцати не выходит. Куда это годится!

«Все, хватит! – не хотел Дмитрий больше так работать. – Рассчитаюсь. К черту все! Завтра же подам заявление на расчет. Хватит с меня! Сколько можно терпеть!»

3.

– Сергей Константинович, где Шубин?

– Шубин у меня отпросился. К нему мать приехала, я его отпустил. Все-то тебе, Бобров, надо знать.

– Болотовой нет.

– Олег, с ней плохо стало, – отозвался начальник цеха. – Владимир Осипович, ведите собрание.

Владимир Осипович – через три года на пенсию. Расточник, каких поискать.

– Четыре человека в отпуске, два на больничном. Итого присутствует на собрании тридцать четыре человека.

Появилась Болотова, больная. Она не пошла домой: не каждый день отчетно-выборное собрание, было интересно послушать.

– Какие будут предложения по открытию собрания?

– Открыть, чего по десять раз собираться, – предложил Валиев.

– Итак, товарищи, поступило предложение открыть собрание. Кто за данное предложение, прошу голосовать. Единогласно. Для ведения собрания надо выбрать председателя и секретаря. Какие будут предложения?

– Вершинина. Лысенко.

– Кто за данное предложение? Единогласно.

Галина Афанасьевна без лишних слов заняла место секретаря за столом. Вершинин хотел было отказаться: сколько можно председательствовать, есть молодежь – но прошел к столу.

– Товарищи, – повел собрание Андрей Павлович. – На повестке дня у нас три вопроса – отчет председателя цехкома о проделанной работе, выборы нового состава цехового комитета и «разное». Кто за данную повестку, прошу голосовать. Единогласно. На собрании у нас присутствует член заводского комитета Вера Максимовна Кузнецова и начальник отдела труда и заработной платы Петр Николаевич Сафронов. По первому вопросу слово предоставляется председателю цехового комитета Владимиру Осиповичу Синельникову.

– Товарищи, – откашлялся Владимир Осипович. – Моя работа, в основном, была – получить бытовые и другие товары для цеха. Я, вроде как, был за снабженца. Вы сами хорошо знаете, что в магазинах все по талонам, ничего не купить. Вот, пожалуй, о моей работе все. Остановлюсь вкратце на жилищном секторе, спортивно-массовой работе, технике безопасности и работе страхделегата. Жилищный сектор вел Бобров. Все заявки на жилплощадь своевременно передавались им в завком. У меня к нему претензий нет. За спортивно-массовый сектор отвечал Лаптев. Спортивная работа в цехе велась слабо. Да и как-то не до спорта было. Страхделегат – Сапегин, больные им навещались. Инспектором по технике безопасности была Сидорова – работа велась. Был сделан транспортер для подачи заготовки на механическую ножовку. А то Клавдия чуть без ног не осталась: заготовка с механической ножовки упала, еще немного бы – и по ногам. Все обошлось.

– Всё? – спросил Вершинин.

– Вроде всё.

– Какие вопросы будут к докладчику? Может, кто из членов цехкома хочет выступить? Добавить? Нет желающих? Какой будет оценка работе цехового комитета?

– Можно я? – поднял руку Леонид Иванович и, недождавшись, когда Вершинин даст слово, встал. – Моя оценка будет «удовлетворительно». Не все получалось, как хотелось бы, но время неспокойное. Живем одним днем.

– У кого еще какие будут предложения?

– Я тоже за «удовлетворительно», – поднял и тут же опустил руку Бушмакин.

– Итак, поступила оценка «удовлетворительно». Кто за данное предложение, прошу голосовать. Виктор, ты «за» или «против»?

– За.

– Выше тяни руку, чтобы видно было, – делал Вершинин замечание. – Кто против? Воздержался? Тоже нет. Переходим к следующему вопросу – выборы нового состава цехового комитета. У кого какие будут предложения?

– Оставить цеховой комитет в прежнем составе, – поднялся Ельцов.

– Еще какие будут предложения? Предложений больше нет. Тогда голосуем.

– У меня самоотвод.

Заявление Сапегина было как гром среди ясного неба.

– Как? – растерялся Вершинин.

За тридцать шесть лет в цехе он и не помнил случая, чтобы кто-нибудь отказался от работы в цеховом комитете. Быть избранным в цеховой комитет считалось престижным.

– Андрей Павлович, если человек не хочет работать в цеховом комитете, зачем его принуждать? – спокойно отнеслась кладовщица к самоотводу Сапегина. – Я думаю, надо удовлетворить его просьбу.

– Ну ладно, – согласился Вершинин. – Тогда кто будет вместо Сапегина? Предлагайте.

– Бушмакина!

– Ну и дурак же ты, Олег! Тянут тебя за язык, – Анатолий был не против работы в цеховом комитете, но уж как-то все неожиданно…

– Еще будут предложения?

– Тихомирова, – откликнулась Лысенко.

Владислав был человек самостоятельный, вел здоровый образ жизни. Мужчина – симпатичный. Кузнец.

– Голосуем.

Бушмакин набрал наибольшее количество голосов и вошел в состав цехового комитета. Тридцать пять минут ушло на отчетно-выборное собрание – своеобразный рекорд. Обычно было по несколько кандидатур на каждую должность. Затем была выбрана счетная комиссия. Голосование было тайным. После объявления результатов голосования счетной комиссией новый состав цехового комитета еще собирался в узком кругу на выборы председателя.