Чихнов - Беллетрист

– Переходим, товарищи, к разделу «разное». Слово предоставляется начальнику отдела труда и заработной платы Сафронову Петру Николаевичу. Пожалуйста.

Разговор предстоял серьезный. Люди были настроены решительно.

– Товарищи, мне знакомы ваши проблемы, – в дружеском тоне начал Сафронов, – но ничем вам помочь не могу. Все мы зависим от конечного результата. Будет щебень – будет и заработок. Если мы не реализуем продукцию, нам никто ничего не даст и будем без денег. Так?

– Петр Николаевич, мы это уже слышали. Это все понятно, – взял Бобров слово. – Но вот КТУ – сколько конфликтов из-за него!

– Значит, КТУ действует, – нашелся Сафронов.

– Да уравниловка ваш КТУ! Мастер не может точно определить объем выполненной работы. КТУ выводится на глазок. Взять Садовского или Бушмакина. У них большой опыт работы, что для них перекур?! Они потом нагонят в работе. А другой – всю смену простоит за станком, а ничего не сделает. Нет стимула в работе. Фонд зарплаты у нас постоянный. Сколько ни старайся, все равно больше не заработаешь.

– Что ты, Олег, с ним разговариваешь. Он же баран! – выкрикнул Дорофеев.

– Попрошу выбирать выражения, – держался Сафронов с достоинством.

– Извините, – покраснел Вадим. – Вырвалось.

Вадим был выпивши. После обеда варил бачок знакомому, шабашил.

– Постоянный фонд зарплаты связывает нас по рукам. Нет у нас стимула в работе, – повторялся Олег.

– Товарищи, у нас на заводе коллективный подряд и оплата труда с применением КТУ, – отвечал Сафронов. – В будущем мы, может, перейдем на аренду – и оплата труда будет другой. А если вам хочется стать хозяевами, выкупайте цех.

– Директор нам цех не отдаст, – усмехнулся Олег. – Чего зря говорить. Была же у нас чековая система, только надо было до ума ее довести. Заработали мы, скажем, по чекам двадцать тысяч – отдай нам эти двадцать тысяч. Тогда человек будет заинтересован работать больше и лучше.

– Над твоим предложением, Олег, стоит подумать, – сдался Сафронов. – В нем есть здравый смысл.

– Еще какие будут вопросы к товарищу Сафронову? – встал Вершинин. – Нет вопросов?

Ничего конкретного, обнадеживающего Петр Николаевич не сказал. Разговор прошел впустую, словно его и не было.

– Когда в столовой будет наведен порядок? – хотел бы знать Лаптев. – Обеды во вторую смену плохие. Качество низкое.

– Да, качество низкое, – поддержал Лаптева Бобров. – Очередь большая. Весь обед на ногах.

– Много чужих в столовой.

Замечания по столовой адресовались Вере Максимовне Кузнецовой, как представителю завкома.

– Товарищи, со столовой разберемся. Обязательно будет наведен порядок! – обещала Вера Максимовна.

Без пятнадцати пять собрание закончилось, если в душевой не размываться, можно было успеть на автобус.

Через две недели после собрания на дверях столовой появилось объявление, что с одиннадцати до тринадцати обслуживаются только рабочие завода. Во вторую смену в столовой появилось рагу – не одни котлеты. Разнообразнее стало меню.

4

Чебыкин временно исполнял обязанности начальника цеха. За мастера был Лаптев.

В пятницу утром Валентин Петрович еще заходил в кузницу, в слесарное отделение. Где-то в одиннадцать пришел механик с дробилки, срочно потребовался шибер. Но на расточном станке стоял вкладыш, и тоже – срочно. Леонид Иванович не знал, как быть – пошел к начальнику. Валентин Петрович лежал справа от стола, на спине, раскинув руки, бледный, рот открыт…

Клавдия долго не могла успокоиться, ревела. Иванова тоже в слезы. Решали, что делать, как помочь товарищу. Для многих в цехе Валентин Петрович был свой человек. Для Плотникова начальник цеха по сей день был – слесарь. Плотников упорно не хотел признавать его за начальника: Валентин – и все. Никто и не слышал, чтобы Валентин Петрович когда-нибудь жаловался на здоровье, и тут такое…

Вчера Ельцов был в больнице, проведывал, позавчера – Клавдия ходила. Валентин Петрович спрашивал о работе, интересовался керамзитом, как идет наладка оборудования.

В цехе прибавилось всякого рода рутинной, не по специальности, работы. Вчера Дмитрий не стал размечать фланцы: не захотел, пошел на принцип. Лаптев спрашивал:

– Почему не разметил?

– Не успел. Струбциной лист было не взять, три тонны.

– Надо было отверстие вырезать.

– Вадим был занят.

– Я ведь предупредил тебя, что работа срочная.

– Срочная… Но я даже не знаю, за что работаю.

– И не узнаешь!

Труд терял свою привлекательность, становился в тягость. Были минуты, когда Дмитрий ненавидел свою работу; шел на работу как на эшафот. Скоро в отпуск! В отпуск! …не будет ни Лаптева, ни КТУ, ни сидящего без работы Вадима, ни фланцев. Никогда еще Дмитрий так не ждал отпуск. В отпуск! В отпуск! До отпуска – еще целых два месяца.

5

После Дня Конституции по цеху поползли слухи о создании малого предприятия «Ремонтник» на базе ремонтного цеха и цеха отгрузки. И скоро, действительно, ремонтный цех, отгрузка были преобразованы в «Ремонтник». Как объяснил директор малого предприятия Борис Иванович Жигалев, это делалось с целью увеличения заработной платы. Малое предприятие – это самостоятельное предприятие, со своим счетом в банке, фондом заработной платы. Главным для «Ремонтника» оставался ремонт заводского оборудования. При заводе уже было два малых предприятия – «Прогресс», «Механизатор». Жигалев неплохо знал коллектив ремонтного цеха, одно время работал мастером, потом перешел в отдел сбыта. Борис Иванович был небольшого роста, представительный седовласый мужчина. Широкое скуластое лицо с угасающим румянцем. Взгляд умный, понимающий. Держался Борис Иванович независимо, знал себе цену.

В среду прошло собрание, на котором Борис Иванович рассказал о малом предприятии, что оно собой представляет. Оратор он был никудышный, к тому же заикался. У «Ремонтника» будет своя бухгалтерия, снабжение – все, как на большом предприятии. За электричество, воду – за все надо будет платить. Можно работать и в выходные.

– Надо нам быть сплоченнее. Думаю, мы не ударим в грязь лицом. Будем хорошо работать – жить будем лучше. Нам не на кого надеяться, как на самих себя. Главное, не надо отчаиваться. Верно?! – на оптимистической ноте закончил выступление директор «Ремонтника».

Время было неспокойное, голодное. На заводе каждую неделю что-нибудь да давали: то колбасу, то сыр, то яйца. Даже завозили импортные куртки. В магазине трусов не было. С созданием малого предприятия у людей появилась уверенность в завтрашнем дне; можно было работать. Вышел из отпуска Плотников, думал с годик еще поработать. Теперь можно было работать: по новому трудовому законодательству и пенсия начислялась, и заработок шел. Раньше пенсия и зарплата в сумме не должны были превышать триста рублей, приходилось работать неполную смену; уходить в вынужденный отпуск. Плотников подсчитал – зарплата и пенсия, рублей четыреста должно выходить.