Чихнов - Беллетрист

– Здравствуйте, товарищи, – подошел Бобров.

Он всегда приходил в одно и то же время, минута в минуту. Пришел Плотников, поднял руку, что означало: привет. Наталья Лазарева, кладовщик, пришла в новой шубе, нарядная.

– Привет всем, – небрежно кивнула она.

С Бобровым Наталья здоровалась персонально, за руку. Была взаимная симпатия. Дорофеев три раза садился играть и ни разу не выиграл.

– Эх ты, игруля, – не сдержалась от замечания Клавдия.

– Ни одной тройки! Как тут выиграешь? – психовал Вадим.

– Рассказывай… Не умеешь играть, так не садись.

До самой разнарядки, а она началась с опозданием, Клавдия с Вадимом препирались, присматривались друг к другу. Ни с кем из мужчин в цехе Клавдия не была так внимательна, как с Вадимом.

На прошлой неделе еще Чебыкин хотел провести сменное собрание, выбрать профгруппу, но было много работы, некогда. Сегодня – посвободней. Пять минут ушло на разнарядку.

– Товарищи, для ведения собрания надо выбрать председателя и секретаря. Предлагайте.

Минуты две прошло в томительном ожидании – ни одного предложения. Леонид Иванович больше ждать не мог:

– Предлагаю председателем Боброва, секретарем – Хмелеву.

– Пусть Хмелева за председателя и секретаря. Она там ближе, – имел в виду Олег, что Мария Павловна уже сидела за столом, не надо пересаживаться. Олег сидел далеко от стола.

– Ладно, – не стал Леонид Иванович спорить, затягивать собрание, хотя Олег мог бы и пересесть, не велика птица. – Инспектор по технике безопасности в смене Сапунов. Что я могу сказать: определенная работа Дмитрием, конечно, велась, заполнялся журнал. Но работа велась слабо. Хотелось, чтобы больше было инициативы. Грубых случаев нарушения техники безопасности в смене не было. Вот, пожалуй, и все про технику безопасности, – Чебыкин достал из тетради по инструктажу по технике безопасности чистый лист и положил перед Хмелевой для протокола. – Бушмакин – страхделегат, больные им навещались. Профгруппорг Васенина.

– Я скажу, – встала Клавдия. – Работой я была не загружена. Почти вся моя работа сводилась к составлению списка нуждающихся в бытовой технике. Я думаю, такое каждому по силам. Вполне можно обойтись и без профгруппорга.

– Нет, – не согласен был Леонид Иванович. – Кто-то должен и списки составлять. Время нестабильное. Какая будет дана оценка работе профгруппы? Не отмалчивайтесь, задерживаете сами себя. Ну?

– Я считаю, что работа профгруппой велась на «удовлетворительно», – выручил Бобров.

– А я считаю, что неудовлетворительно, – противоположного мнения придерживался Ефимов. – Когда я лежал в больнице с желудком, ко мне никто не пришел.

– Да потому что ты сам ни к кому не ходишь, вот к тебе никто и не пришел, – легко объясняла Клавдия.

– Анатолий, как страхделегат, должен был меня проведать. Может, я – пьяный.

– Никто никому ничего не должен! Много хочешь, – обрушился Олег на Ефимова. – То тебя КТУ не устраивает, то еще что…

– Да, КТУ меня не устраивает, я лучше тебя работаю.

– Почему это?

– Потому что, Олег, ты топчешься на одном месте, работаешь по старинке, не внедряешь передовые методы. У тебя нет роста производительности труда.

– Зато у тебя, Антон, высокая производительность! В рабочее время собираешь мотоплуг.

– Олег, мотоплуг здесь ни при чем, – уже спокойней заговорил Ефимов. – Надо менять систему оплаты труда. При сдельной оплате у меня был стимул. Я знал, сколько стоит работа, и думал, как быстрее ее выполнить. По новой системе заработок выводится на глазок.

Антон ничего и никого не боялся, говорил, что думал. Он последний день работал в цехе: переводился мастером в карьер. Но об этом мало кто знал в цехе.

– Ты, Леонид Иванович, уравниваешь КТУ.

– Слушай, Антон, мы уже все решили на собрании, а ты опять начинаешь спорить. Зачем? – Чебыкин мысленно уже простился с Антоном.

– Но так нельзя работать! Вот вы попомните мои слова, – горячился Антон. – Надо пригласить начальника отдела труда и заработной платы, разобраться, что к чему. Надо сделать оплату труда по конечному результату.

– Конечно, Сафронова пригласить бы не мешало, – согласился Олег. – А то, действительно, вывели всем на заводе средний заработок и успокоились.

– Товарищи, это потом! – замахал руками Леонид Иванович. – Сейчас у нас отчетно-выборное собрание. Какие будут предложения по новому составу профгруппы?

Плотников с безучастным ко всему видом стоял в стороне, курил. Бушмакин строил пирамиду из домино. Валиев также далек был от собрания, думал о чем-то своем.

– Товарищи, почему молчим? Как будто мне одному это надо. Предлагайте, – сердился Леонид Иванович.

И опять выручил Бобров:

– Оставить в прежнем составе.

– Какие еще будут предложения? – Мария Павловна взяла ручку, быстро записала число, повестку дня, кто выступил. – Предложений больше нет? Тогда голосуем. Кто за предложение Боброва, чтобы оставить профгруппу в прежнем составе, прошу проголосовать. Единогласно.

Повестка дня была исчерпана. Собрание закончилось. Плотников с Копыловой устроили возню. Плотников норовил все ущипнуть Зойку за тощий зад, Зойка не давалась, визжала, била ногами об пол, точно необъезженная кобылица.

– Вали ее, Алексей, на скамейку, – подсказывал Бобров.

– Ты ему, Зойка, ногами в морду! – советовал Пашков.

Плотников начал сдавать, движения его стали вялыми, пропал энтузиазм, желание шкодить.

– Сейчас как стукну ногой по больному месту, старый пердун, – наседала Зойка.

– Говори прямо… – по сучку, – тяжело дыша, отошел Плотников в сторону.

– У тебя все сучки давно отпали, – поправила Зойка на голове берет, одернула костюм.

– Один остался. Хочешь, покажу?

– Тьфу! – плюнула Зойка и пошла в инструменталку, вынесла ведро с веником, занялась уборкой.

Сидорчук уходил в отпуск, работал последний день. По сложившейся традиции полагалось отметить это дело. Намечалась пирушка. Валиев, к примеру, с отпускных поставил три бутылки водки, две бутылки вина. Теперь была очередь Николая угощать. Раньше, до перестройки, чтобы не угостить с отпуска, считалось в высшей степени кощунством, неуважением к коллективу, предательством. Сегодня немногие в цехе, в основном кадровики, придерживались традиции. Вот уж второй день «Винно-водочный» не работал по причине отсутствия товара. Конечно, при желании можно было достать спиртное у спекулянтов за двойную цену. Но это было накладно.

– Где же взять водки? – расстроенный ходил Пашков. – Говорят, вагон пришел, но тянут с разгрузкой. Я уж и забыл, как водка пахнет. Когда денег нет, водка есть, когда водка есть – денег нет. Вот жизнь… Но должны сегодня завезти. Должны! Я чувствую.