Чихнов - Беллетрист

– Так-то оно так, – и согласен, и не согласен был Лаптев. – Но у нас есть свободные станки. Штат неполный. Еще пять токарей надо.

– Виктор, нам положено платить за недостающий штат? Нам платят? – спросил Олег.

– Пятьдесят процентов.

– А почему пятьдесят, а не сто? Почему?

Никто не знал, и тогда Олег объяснил:

– Потому что начальству невыгодно, чтобы мы хорошо зарабатывали: им меньше достанется.

– Это точно, – кивнул Лаптев. – Я на днях разговаривал с одним человеком из конструкторского бюро из Ростова. Если верить, они там совсем не работают, а деньги получают. И деньги неплохие, шестьсот-семьсот рублей в месяц. Например, дают им заказ что-нибудь сконструировать. Они ничего не делают, а когда подходит срок – работа готова. У них в архиве любой чертеж можно найти.

Производственная тема закончилась, зашел разговор о сталинизме, ГУЛАГе – любимая тема Пашкова. Валиев с Сидорчуком участия в разговоре не принимали, пили крепкий чай, ловили кайф.

Зойка пришла мыть посуду.

– Что так рано? – задирался Бушмакин.

– Все. Ваше время вышло.

– Зойка, у тебя есть еще конфеты?

– Есть, но не про твою честь. Ты больше меня зарабатываешь…

Лаптев последний день работал сварщиком, переводился на плазменную резку. В пристрой, рядом с кузницей, вчера был завезен аппарат плазменной резки. Виктор прошел уже двухнедельный курс обучения. Новый сварщик, Дорофеев Вадим, был невысокого роста, худощавый, лицо открытое, простое. Женат, была дочь. Для установления среднего заработка, КТУ Вадим на три месяца был переведен на нарядную систему оплаты труда. Вадим работал почти без перекуров, рвал. Эти три месяца для него были решающими, потом можно и расслабиться, но сейчас надо было делать деньги, не сдавать в работе.

Вчера на цех дали холодильник и два мужских полушубка сорок восьмого размера. В свободной продаже бытовой техники не было, все по записи. А по записи своей очереди надо было ждать года два-три, не меньше. Холодильники появились на заводе по бартеру: завод отгрузил Челябинскому предприятию бытовой техники щебень. На холодильник в цехе записалось шестнадцать человек. Без двадцати пять собрались у доски «Будни цеха» на розыгрыш. Хмелева скатала шестнадцать бумажек и еще раз зачитала список остронуждающихся в бытовой технике.

– Сергей, ты хвалился, что у тебя холодильник бесшумно работает, – вспомнил Ельцов.

– Ну и что? Может, он потому у меня бесшумно работает, что уже на ладан дышит, – не растерялся Пашков. – Странные вы люди. Это мое дело, записаться мне на холодильник или нет!

– Нехорошо, Сергей, – сокрушенно покачал головой Ельцов. – У Садовского нет холодильника. Он масло в воде держит.

– Если мне нужен холодильник, то я имею право его взять. Если бы он мне был не нужен, я не записался бы. Что, у меня деньги лишние?

– Ладно, хватит!.. – одернул Сергея Бушмакин: позавчера Сергей рассказывал, что дочь выходила замуж, нужен холодильник.

– У Чекалина тоже есть холодильник. Дурью маетесь. Совсем совесть потеряли, – взывала к справедливости Клавдия.

Рудаков из смены Ельцова отказался от холодильника: у него был, только старый. В результате отсева из шестнадцати нуждающихся осталось девять. Неожиданно возник вопрос, надо ли разыгрывать холодильник: не лучше ли будет на цехкоме решить этот вопрос.

– Я думаю, лучшему работнику отдать холодильник. По труду и честь, – был Валентин Петрович за цехком.

– При чем здесь цехком? – упрямо тряхнула кудрями Клавдия. – Надо разыгрывать. Кому достанется – тому достанется. Без обиды.

– Правильно! Разыграть холодильник, а то привыкли все в тесном кругу решать, – выступил Ефимов.

– Конечно, лучше разыграть. Так демократичней.

– Давай сюда, сыпь, – снял Плотников с головы кепку, оголив плешь.

– Надень, а то простынешь! – сострил Сапегин.

Мария Павловна скатала девять новых бумажек, бросила в кепку, перемешала.

Первым запустил руку в кепку Спицын – фортуна обошла его. Игорю тоже не повезло. Пустеев вытащил бумажку, развернул: «Холодильник».

– Везет дуракам, – не сдержался Бушмакин.

– Сам ты… – Гришка нецензурно выругался.

Никто не обратил внимания. Пустеев не мог без мата. Нецензурная брань в цехе – явление нередкое. Немногие обходились без брани.

На мужские полушубки никто не записался. Плотников взял со стола полушубок, долго его рассматривал, потом высоко поднял над головой, широко улыбнулся:

– Полушубок сорок восьмого размера – раз? Полушубок сорок восьмого размера – два! – устроил Алексей торг.

5

Клавдия всегда ложилась спать ровно в десять и сразу засыпала, вчера же долго ворочалась, прежде чем уснуть… Думала о Вадиме, новом сварщике. Проснулась в пятом часу, опять уснула, видела Вадима во сне, ходила с ним в кино. После фильма он начал приставать, она ударила его по лицу. У Вадима потекла из носа кровь….

Машинально, без аппетита Клавдия выпила чай с печеньем и без пяти минут семь вышла из дома. Пять минут восьмого была на автобусной остановке. Автобус пришел без опоздания. Клавдия стояла – свободных мест не было. Она никак не могла забыть сон. А если бы это был не сон? Могла бы она ударить Вадима?

Женские бытовки были рядом с мужскими – через дорогу. В тридцать пять минут восьмого Клавдия в рабочем вышла из бытовки. Она подходила к цеху, и тут дружное: «А-а-а!» Мужики забивали козла в домино, был «сопливый».

– Кричите, как сумасшедшие. Далеко вас слышно. Здравствуйте.

– Здравствуй, милая, – раскланялся Пашков.

– Здорово, – сдержанно ответил Владислав.

Больше никто Клавдии не ответил на приветствие – не потому, что не хотел или не слышал, просто некогда было, шел еще один «сопливый». Хлесткими были удары костяшек домино о стол. Игра достигла своего апогея. Дорофеев грязно ругался. Человек был несдержанный. Клавдия сидела на скамейке справа от Вадима.

– И не надоело вам стучать? – ничего хорошего Клавдия не находила в домино. – Ерунда какая-то. Лучше дома лишние полчаса провести. Вадим, тебя выгоняют, что ли, из дома?

– Конечно, выгоняют, – повернулся Вадим. – А ты что зеваешь? По ночам меньше бегать надо.

– Я не бегаю, – с достоинством ответила Клавдия, крепко прижимая к груди сумку.

– Знаем мы вас, – Вадим закурил. – Ну зачем ты крутишь по пять?! У него же есть пятерки.

– Фу, дымишь, как паровоз, – замахала Клавдия руками. – Много куришь.

– Чего? – Вадим специально глубоко затянулся, выпустил дым как из трубы.

– Сейчас как дам! – показала Клавдия кулак. – Сразу проглотишь трубу.

– А ты что, не куришь?

Клавдия не знала, что и ответить: она с шестнадцати лет курила. Курила и Хмелева. Они на пару дымили, закрывшись в туалете.