Чихнов - Беллетрист

– Дмитрий не согласен с оценкой труда, – ввел в курс дела Антон, хотя в этом не было никакой необходимости: члены совета и так все знали.

Дмитрий уже жалел, что связался с Ефимовым, но выговориться, объясниться надо.

– Я не согласен с оценкой своего труда. Средний КТУ теперь у меня, видимо, пожизненный. У меня заработок теперь всегда будет ниже, чем у Лаптева, Вершинина… потому что у них средний КТУ выше. Если бы мы все трое – Лаптев, Вершинин и я – одинаково работали, то у меня все равно вышло бы меньше всех, потому что общий КТУ выводится из среднего. Это неправильно. Средний КТУ надо выводить по разряду.

– Это ничего не даст, – был против Ефимов.

– Галина Афанасьевна, – обратился Бобров к Лысенко, листавшей «Советские профсоюзы». – У Сапунова какой средний заработок? Может, ошибка получилась со средним КТУ?

– Я не против своего КТУ, но нельзя же его устанавливать пожизненно. Человек может работать хуже, лучше. Надо хотя бы раз в год пересматривать средний КТУ.

– Фонд зарплаты у нас постоянный и его не пересмотришь, – пояснила Лысенко.

– У тебя, Дмитрий, высокая норма выработки, не меньше чем у Лаптева… Сейчас я тебе покажу. – Ефимов открыл ящик стола, зашелестел бумагами.

– Тогда почему у меня средний КТУ ниже, чем у Лаптева?

– Галина Афанасьевна, а если мы опять перейдем на сдельщину?

– Это, Олег, ничего не даст, лучше не будет. Мы все потеряем в зарплате. Мы потеряем премию, квартальные. Начальник цеха на это не пойдет. Это нам невыгодно.

– Мастеров тоже надо перевести на КТУ, – хотел Дмитрий досадить Антону. – В понедельник, Антон, ты не организовал работу, в результате я не собрал редуктор. Не было подшипника. Вчера ты что-то мастерил для себя, для дома. Как это называется? Нетрудовые доходы.

– Ты, Дмитрий, тоже не без греха, выпрашиваешь КТУ, – не остался Ефимов в долгу. – Вчера за смену собрал один шнек. За что я тебе буду платить?

– А за что работать? За средний КТУ? Если бы я собрал шесть шнеков, ты закрыл бы мне их?

– Видишь ли, Дмитрий, сегодня у тебя денежная работа, а завтра – нет, – Ты скажи начальнику цеха, чтобы он перевел тебя на три месяца на сдельщину, чтобы вывести тебе средний КТУ. Иного выхода нет.

– Вон Васин, – приводил пример Лаптев, – из смены Ельцова. Только хуже себе сделал. Тоже перевелся на три месяца на сдельщину, а выше КТУ не стал. От мастера много зависит, какую он работу даст.

Дмитрий сдержал слово и на следующий день за шесть часов собрал пять шнеков. Это был показательный день. За оставшиеся два часа до конца смены Дмитрий еще мог собрать два шнека, но это уже было лишнее: все равно Ефимов шесть шнеков не закроет за смену. Да и Лысенко не пропустит. Семь шнеков за смену – это много; надо пересматривать расценки.

– Без ругани ничего не добьешься. Поспоришь – глядишь, и КТУ добавят, – жаловался, выговаривался Дмитрий Плотникову. – Чем выше у тебя средний КТУ, тем больше заработок.

8

– …Виктор, в четыре тридцать в красный уголок. Собрание небольшое будет. – Почти всех из смены Ефимов предупредил, осталась кузница.

– Ты мне ничего не говорил – и я ничего не слышал, – решил Лаптев подшутить над Ефимовым.

– Я тебе дам «не говорил», – потряс Ефимов кулаком.

– Но-но-но. У меня тоже такая штука есть. Принимать кого-то на работу будем?

– Придешь на собрание – узнаешь, – Ефимов и сам не знал, что за повестка.

– Товарищи, на днях вышло постановление о налогообложении фонда оплаты государственных предприятий, объединений, – зачитывал начальник цеха приказ по заводу. – Это значит, что если выплаты из фонда оплаты возрастут от трех до пяти процентов, то взимается рубль налога; от пяти до семи процентов вводится налог уже два рубля. Заработная плата замораживается. Столь суровые меры вызваны сложившимся в стране чрезвычайным положением с денежным обращением. Рост денежных средств опережает выпуск товаров.

– Валентин Петрович, заработная плата у нас будет повышаться? – спросил Сапегин.

Вопрос этот всех волновал.

– Да, но повышение будет незначительным, только на три процента.

– Хоть на три, и то ладно.

Вопросов больше не было. Люди ко всему привыкли: одним постановлением больше, меньше – какая разница. Бобров чувствовал, здесь что-то не то, постановление было направлено против рабочего человека. Невыгодно было предприятию увеличивать объем производства, а значит, и заработка не будет.

Сапунов никогда еще так не уставал. Тяжело работалось с Ефимовым – надсмотрщиком. «По конечному результату можно судить о проделанной работе. И чего всю смену торчать в слесарном отделении? – не понимал Дмитрий. – Установил слежку. Скорей бы в отпуск».

– Зойка, через неделю ухожу в отпуск. – Сидел Дмитрий в инструментальной, хвалился. – Поеду в Сочи отдыхать.

– Так уж и в Сочи, – засомневалась Копылова.

– Ох и отдохну!

– Путевку, что ли, взял?

– Путевку, путевку…

Разговор носил легкий, непринужденный характер, ни к чему не обязывающий. Сапунов шутил – Копылова любила поболтать.

– Зойка, когда я тебя увижу большим начальником? Когда пойдешь учиться?

– Смеешься? Смотри у меня, – погрозила пальцем Зойка.

– Ладно, надо идти работать. А то Ефимов, наверно, ждет меня на своем посту – в слесарном отделении.

– Да не обращай внимания.

Ефимов сидел в конторке. Незаметно как-то прошла смена, уже перевалило за полночь. Антон любил вторую смену. В ней спокойней: меньше беготни, меньше начальства. Через пятнадцать минут домой. Бушмакин ворвался в конторку:

– Антон, за что ты мне снизил КТУ?! Если бы тебе такой вывели КТУ, ты бы до директора дошел! У меня семья!

– Не кричи… И дома не кричи. Сапунов успокоился, теперь тебя надо успокаивать? Как с вами Чебыкин ладит?

– А пошел ты…

– Выбирай выражения. Работа, Анатолий, у тебя вчера была несложная.

– «Несложная»?!

– А будешь ругаться, я напишу на тебя докладную начальнику цеха.

Но Бушмакин уже не слышал – вышел.

Пашков недосчитался в получку десяти рублей.

– Что хотят, то и делают! Что нам дает этот закон о налогообложении заработной платы? Да ничего. Зарплата им наша не понравилась: больно много стали зарабатывать! А цены какие? Все втридорога.

– Ну завелся, Сергей… – улыбался Валиев.

– А что, не так, что ли? Сколько у нас дармоедов! Ничего не делают, а зарплату получают. Давай разберемся. В месяц нам идет премия двадцать процентов от тарифа. За три месяца получается шестьдесят процентов. А ИТР за квартал получает полтора, два оклада – это сто двадцать, двести процентов. За что?!

Разговоры, разговоры… кажется, им не будет конца. Они возникали стихийно – на рабочих местах, в столовой, курилке. Невозможно было угадать, о чем пойдет разговор в следующий раз – то ли о сталинизме, то ли о зарплате, то ли о народных депутатах. Но почти все разговоры сводились к заработку.