Чихнов - Беллетрист

– Почему это нас? Она и для ИТР вводится, – сердито отозвался Бобров.

– Ты опять, Олег, чем-то недоволен! Все не по тебе.

– Почему не по мне?

– Ладно, хватит!

– Пусть выскажется. Зачем человеку рот затыкать, – вступился за Боброва Ефимов.

– Никто ему рот не затыкает. Шестнадцатого октября выйдет начальник цеха из отпуска, тогда соберемся, поговорим о чековой системе. Может, я действительно что-то недопонимаю. Как мне объяснили, так я и говорю.

За два месяца – ни одного собрания. Такого еще не было. Жизнь в цехе словно остановилась. Можно было только догадываться, что заводом план выполняется, так как была премия.

– То собрание за собранием, то их совсем нет. Когда густо, когда пусто, – ворчал Пашков.

Начальник цеха вышел из отпуска двадцатого октября вместо шестнадцатого, были еще отгулы. Двадцать второго октября состоялось собрание.

– План по реализации продукции выполнен заводом на сто два процента, – знакомил Валентин Петрович коллектив цеха с работой завода за прошлый месяц. – Склад загружен щебнем. Не хватает вагонов на вывозку. В ноябре на ремонт встает вторая дробилка. Работы прибавится. В целом наш цех за октябрь с работой справился, нареканий на качество продукции нет. Но, товарищи, мы с вами стали хуже работать. Много у нас перекуров. Почему?

– Нет заинтересованности, – легко объяснил Бобров. – Фонд заработной платы у нас постоянный. Зачем мне, например, упираться, когда я все равно больше не получу? Я могу работать лучше, но не хочу.

– Не можешь – научим, не хочешь – заставим, – была любимая поговорка у Валентина Петровича.

– Да не заставите. Если человек не захочет работать, он будет ее имитировать, делать вид, но не работать.

– Надо, Олег, не имитировать работу, а работать, – делал начальник цеха замечание.

– Валентин Петрович, нет никакого настроения работать, – встрял в разговор Пашков. – В магазинах пусто. Вчера три часа простоял за стиральным порошком. Сахара нет! Водки нет! Мыла нет!

– А что я могу сделать? – развел руками Валентин Петрович. – У меня такие же права, как и у всех. В магазине есть – и у меня есть. Мне ничего с базы не привозят.

– Надо пригласить начальника ОРСа и спросить у него, почему в Архиповке есть сахар, а у нас нет.

– Первого секретаря райкома партии пригласить на беседу, – выступил с предложением Бобров.

– Хорошо, – лениво, как бы делая одолжение, заговорил Вершинин. – Попробую я устроить вам эту встречу. Но когда, сказать не могу. Может, через неделю, а может, и через месяц.

– Валентин Петрович, – взял слово Чебыкин. – Про чековую систему не все ясно.

– А что неясного? Чековая система введена с целью научить нас работать. А то мы зачастую не думаем о завтрашнем дне. Умеем только потреблять, а экономить – нас нет.

Завершался съезд народных депутатов СССР. Плохо было с продовольствием. Поговаривали, что скоро не будет соли, ниток, пуговиц. Бастовали шахтеры Кузбасса, Донбасса: требовали увеличения заработной платы, улучшений условий труда, доплату за ночные.

– Надо тоже бастовать, – не верил Бушмакин в перестройку.

– Не получится у нас забастовки, мы еще не готовы. Живуч в нас принцип: моя хата с краю – ничего не знаю. Сознание низкое, – объяснил Бобров.

– А вот интересно, за чей счет будут восполняться потери от забастовки? – хотел бы Пашков знать. – Собственно, и так все ясно: урежут материальный фонд и все шито-крыто.

– Я вот никак не могу понять, как человек может заработать в месяц тысячу двести рублей, – пожимал Чебыкин плечами. – Про кооператоров я вчера читал в газете. По нашим меркам это надо перекрыть сменное задание на шестьсот процентов. Это ж физически невозможно.

– Но если он действительно их заработал, что-то внедрил. Заработал – получи! – Бобров так понимал. – Надо человеку платить, тогда он будет работать. А у нас уравниловка.

– …но тысячу двести рублей… Ну я согласен, можно заработать за смену 30—40 рублей; и то за месяц не выйдет тысяча двести.

– Вот потому, Леонид Иванович, мы нищие. И никогда мы не научимся так работать. Потому что нет заинтересованности в результатах своего труда. Сколько ни работай – больше не заработаешь. Потолок.

– Нет, Олег, здесь что-то не то. Не верю я, – отмахнулся Чебыкин.

– Да, интересно было бы послушать первого секретаря райкома партии, – жаждал Пашков встречи с большим начальством.

Но накануне встречи с первым секретарем райкома партии Пашков неожиданно слег с остеохондрозом.

Много накопилось вопросов к первому секретарю райкома партии товарищу Сизову. Люди хотели бы знать, куда исчезли с прилавков продукты, кто ест черную икру, на чьих уазиках вывозятся с базы продукты.

– Почему в столовых одни передки, а где задки (задняя часть туши)? Где задки? Где задки? – Гилев словно взбесился, подавай ему задки и все! Таким его еще никто в цехе не знал.

Валиев хотел бы знать, когда будет налажена торговля спиртным: Спиртное завозится крайне редко. После работы купить бутылку водки практически невозможно из-за больших очередей. Надо открыть еще один винно-водочный магазин, меньше будет давки.

С мебелью было плохо. Не было кремов для лица. Зубная паста пропала…

7

Чебыкин хотел к двадцать девятому числу закончить раму на двигатель и со спокойной совестью уйти в отпуск, но ничего из этого не вышло: надо было еще торцевать у рамы основание, растачивать отверстия. Много еще было работы с рамой.

Ефимов принял смену. Новый мастер – новые порядки, новые отношения. Антон суетился, забрасывал работой. Хлопот прибавилось, а КТУ какой был, такой и остался.

– Я тебе, Антон, не доверяю! – не мог Сапунов говорить спокойно, все внутри дрожало от волнения. – Понимаешь, не доверяю! За что ты мне снизил КТУ в понедельник? Я буду работать, а кто-то наживаться за мой счет!

– У тебя, Дмитрий, в понедельник немного было работы. Работа не тяжелая. Я тебе поставил средний КТУ. За такие деньги надо работать. Так что хватит валять дурака. Я – контролирующее лицо.

– А я – работяга, лицо подчиненное! Наемный рабочий!

– Не кричи, пожалуйста.

– Ах да, вы же контролирующее лицо, я и забыл, – Дмитрий раскланялся.

– Строишь из себя клоуна.

– За такую зарплату я не собираюсь тянуть жилы.

– Отказываешься от работы?

– Боже упаси. Но как оплачивается мой труд, так я буду и работать.

– Такие работники нам не нужны.

– Собирай совет смены, будем разбираться.

– Я могу тебе добавить… – уступал Ефимов.

– Сколько?

– Там видно будет. Что, торговаться будем?

Разговор не получился. Конфликт не был улажен.

В понедельник после обеда собрался совет смены в конторке мастеров. Дмитрий уже неделю работал – лишь бы смена прошла.