Борис Целавин - Дорога из АДа

Глаш, ты жива?

– Умоталась с карпом твоим, из рук все валится. Вставай есть, а то на снегоробье скоро идти.

Судя по голосу, ничего страшного не произошло.

– Не дашь порулить, никуда я не пойду, лучше в «По что» еще пороюсь, там прикольно.

– Ишь, разошёлся, ты эту снасть истрать сначала, а то натащил железяк всяких, шагу ступить некуда, поднос твой грохнулся, тебя же и разбудил. До следующей рыбалки терплю, а там, карп его забери, как хочешь, домой не приноси.

– Ценная же вещь. Для тебя старался, чтоб всё по красоте. Что я, как дикий на доске все ношу.

– Вот и носи. А я тебя, так и быть, за рычаги посажу.

– Умеете Вы, барышня, подход найти, – сказал я, уже подсаживаясь к столу, – Давай карпа пробовать…

Снегоробье привычно захватило меня. Управляться с ковшом получалось достаточно хорошо, но через какое-то время, стало накатывать чувство нереальности происходящего, сначала моментами, а потом всё чаще и дольше. Так что, когда мы доехали до озера, я почти не отреагировал на Глашины поздравления.

– Максимочка, уснул что ли? До дома подожди, сейчас пойдём уже.

– Нет, Аглая, извини, мне узнать кое-что нужно. К властям пойду. Как у Вас тут Козсовет работает?

– Не знаю, я там ни разу не была, может, там и нет никого. Дядя Коля иногда ходит, у него и узнай. А я спать пошла, – она, насупившись, отвернулась и быстро зашагала к дому.

– Глаш, мне, правда, надо, я же не знаю тут ничего, меня же дома потеряют, неделю не звонил. Ты не волнуйся, я спрошу только кое-что и вернусь.

Все это я торопливо рассказывал, еле успевая за сердито идущей впереди Глашей, пока нам было по пути. Возле трубы я поймал ее за руку, развернул к себе и прижал, она сначала напряглась, как бы вырываясь, но потом обняла меня и, прижавшись ещё сильней, сказала:

– Боюсь я, Симочка, вдруг улетишь ты как прилетел, как я здесь без тебя буду?

– Ну, не говори глупостей, куда я без тебя, я же тебе упал, значит твой, без тебя никуда не полечу, так и знай. И не надейся даже так просто от меня избавиться, – попытался я разрядить обстановку, но глядя в её влажные глаза, понял, что вышло не очень. – Всё, Глашенька, вечер утра мудреней, если по-вашему сказать, иди спать, ни о чем не думай, я скоро вернусь. Скрепя сердце я развернулся и пошел к рынку искать Дядю Колю.

III ЯВЛЕНИЕ ДЯДИ КОЛИ

Он расхаживал вдоль прилавков, придирчиво оглядывал кочаны, некоторые поворачивал и ставил обратно, от других отрывал листик, бросал в проход, а уже потом ставил их на прежнее место.

– Бог в помощь, Дядя Коля!

– Чёрт безрогий, напугал, видишь, серьёзным делом тружусь. Для того приставлен.

– А что за дело-то? Капусту подкулачить, чтобы не гнила?

– Какую капусту, какую? Мышеложествую – видишь?

– Мыше… чего?

– Вот ты мышей здесь видишь или как?

– Или как.

– От чего знаешь?

– Куда мне Дядя Коль, неужто от мышеложества?

– Смотри-ка, соображать начал. Вот видишь, на листочке серая боковина? – Проворно подняв один оторванный лист, поднес его к моему носу. Вот она мышеложка и есть. Из обычной мышь жрать не станет, а из этой за милую душу всё уплетёт.

– Какая мышь? Их же нет?

– Конечно нет, потому как нажравшись, все спят, от мышеложества до мышеложества.

– И чем же вы их так кормите?

– А это не моё дело и не твое уж подавно, этого никто видеть не должон, я ложки расклал, рынок закрыл и до следующего утра, чтобы ни одно рыло ни ногой. А утром прихожу ложки чистые, мышей нет.

– Так может, их вообще нет?

– Вот, ты загнул. Тут рынок?

– Рынок.

– Мыши, значит, должны быть?

– Вроде как.

– А нету! – торжествующе сказал Дядя Коля. Подведя черту под разговором, он повернулся и засеменил дальше по проходу, деловито осматривая кочаны.

Нету… Конечно, нету… Ведь никто не видел, и не было их скорее всего. Но рынок – должны быть. А нету… Как всегда, после разговора с Дядей Колей я вышел с рынка озадаченный и несколько прибитый.

Забыл про Козсовет узнать, ну и ладно, так пойду, на месте разберусь, если до сих пор жив – значит это кому-нибудь нужно…

От большой, обитой дерматином двери, сразу повеяло чем-то основательным и старинным, особенно внушительно выглядела латунная табличка с изящной гравировкой: «Председатель, доктор наук Лукьяненко С. М.», – я слегка напрягся, что-то смутно знакомое было в этом С. М.

Пару раз стукнув по ручке, я, не дожидаясь ответа, открыл дверь: «Опа!» – Семен Михайлович, мой попутчик по купе, собственной персоной, сидел за массивным столом с инкрустированными тумбами. Он был погружён в изучение каких-то бумаг, но, оторвавшись от них и увидев меня, просветлел лицом:

– Максим, я в вас не ошибся, давно ожидаю.

– Вот как, а я, признаться, не ожидал, – начал я, – Объясните, пожалуйста, как я сюда попал и что происходит?

– Ничего страшного, голубчик, поверьте, – поправляя очки, начал он. – Да Вы присаживайтесь, я всё объясню, ну насколько смогу, конечно. Тема-то непростая.

– Искренне надеюсь, – сказал я, садясь на такой же основательный, как и всё в этом кабинете, стул с резными ножками.

– А Вы молодец, освоились, подругу завели. Простите великодушно, что вот так в тёмную Вас использовал, но это являлось необходимым условием эксперимента, наука требует. Смею надеяться опыт был Вам небезынтересен?

– Мягко сказано, я чуть умом не тронулся. Хотя местами забавно было, особенно местные жители эти, они с Земли вообще или прикидываются? Так Вы рассказать собирались, что за эксперименты такие над живыми людьми?

– Эксперимент, скорее, над энергиями, мы хотели создать особый мир, ну и без военных не обошлось, конечно. Выпьем чайку или вы кофе предпочитаете? Может, и веселее пойдёт.

– Не откажусь, а то у меня от ваших преамбул уже в горле пересохло.

Председатель открыл сервант, где обнаружился переливающийся хромом электрический чайник, заварочный чайник и две красивых китайского фарфора чашки. Не прошло и минуты, как передо мной стояла чашка с дымящимся ароматным чаем.

– Ну-с продолжим, – в очередной раз, поправив очки, сказал Семён Михайлович. – Так вот, Вы, Максим, конечно, помнить этого не можете, но было время так называемой «холодной войны», когда все, буквально до дрожи, боялись атомного конфликта. В одном научно-секретном институте возникла идея: Что, если не прятаться под землей от атомного взрыва, а на поверхности создать надежную защиту из особого поля, вроде электрического. Ну, Теслу вспомнили, свои наработки добавили, экспериментальную модель собрали. Денег в то время на это не жалели. Решили в реальном масштабе сделать. Вот и получилось такое Козявино. Я понятно объясняю? Вы нить не теряете?