Борис Целавин - Дорога из АДа

– Да, система здесь налажена лучше некуда, только меня-то зачем, я, вроде, не очень вписываюсь.

– Вот к этому я и подводил.

– Для финансирования проекта нужно предоставлять новые научные данные, а ввиду длительности эксперимента, всё, что можно изучить и описать, уже изучено и описано. Просто дневники пожилого профессора, увы, никому не интересны. Я как раз, ехал из министерства, где с трудом доказал необходимость дальнейшего финансирования исследований. Встретил вас. Когда мы пообщались, сразу подумал: – Вот чего нам не хватает. Молодого энергичного неглупого свежего человека. Дальше дело техники: по 50 руб. таксистам с указанием, куда надо довезти рыжего парня в камуфляже. То, что юношеское любопытство поведёт вас дальше и выведет к нам, в Козявино, я не сомневался. Вы уж простите старика, думал и Вам интересно будет, и проект сохраним.

– А попросить нельзя было?

– Нет, тогда весь эффект насмарку, суть была в неожиданности. И, поверьте, Вам здесь действительно ничего не угрожало.

– Кроме дурдома, действительно ничего.

– Ну, не преувеличивайте, я всё время за Вами следил, если что вмешался бы. Зато какой материальчик образовался, я Вам тут копию сделал на память, не возражаете? Профессор протянул мне довольно пухлую папку в красивом кожаном переплете.

– Надеюсь, моя миссия исполнена?

– А это завит от того какое решение вы примете.

– То есть? – Я внутренне напрягся.

Обстоятельства, видите ли, складываются таким образом, что молодых Козявинцев придется адаптировать к реальной действительности, третье поколение здесь воспитать не получится, да и, сами понимаете, принцип коммуны сейчас не актуален. Так что Вы окажете большую услугу всем жителям, если поможете Аглае стать первой, так сказать, ласточкой в этом процессе. Тем более что как мне представляется, это не должно идти в разрез с вашими желаниями. Он замолчал и посмотрел на меня с каким-то да же подобострастием.

– Ласточкой, похоже, буду я, а она станет Дюймовочкой, улетевшей от старого крота к лучшей жизни, но я действительно согласен. Не знаю, как человек, но психолог Вы неплохой.

– Рад, что не ошибся. В свою очередь могу заверить, что буду оказывать вам всевозможную поддержку. Надеюсь, с вашей помощью молодые люди, воспитанные здесь, смогут адаптироваться и обрести будущее в большом, так сказать, мире, – он поднялся и протянул мне руку.

– Вот Вы тут шестьдесят лет игрались, а теперь всё на мои хрупкие плечи перевалить хотите? – не без внутреннего сомнения я все же пожал его руку.

– Искренне надеюсь, что они не такие хрупкие. А потом не забывайте, что Вас не бросают, там, в папке контакты. Постараюсь сделать всё, что в моих силах, главное обращайтесь.

– Посмотрим, – сказал я, забирая папку. – И каковы мои дальнейшие действия?

– Действия очень простые, возвращаетесь домой с Аглаей, и продолжаете обычную жизнь. По возможности мягко вводя её в курс дела. Конечно, на первых порах будет непросто, но дружба, как Вы недавно справедливо вспоминали, помогает нам делать настоящие чудеса.

«Ты ещё и подслушивал, старый пень», – подумал я, искренне сожалея, что пожал ему руку. А вслух сказал:

– Домой – это звучит заманчиво, и как же отсюда выбраться?

– Как забрались, так и выберетесь, не извольте беспокоиться. Завтра часам к двенадцати лопасти в другую сторону завертятся, мы Вас и подсадим. Единственная просьба, вы уж не снегоробствуйте сегодня, отоспитесь ночью, ну или, как получится. Отдохните, одним словом, а то завтра, сами понимаете, день не из легких.

Не смею дольше задерживать, надеюсь, Аглая не сильно расстроится, там, в папке, есть для неё послание. В нём я постарался всё объяснить, начиная от истории и заканчивая необходимостью отъезда.

– За это спасибо, а то я, если честно, совершенно не представлял, как ей рассказать, надеюсь у Вас получится. Всё-таки, как не крути – Вы их воспитывали.

Уже подходя к двери, я не удержался и спросил:

– Почему Козявино? Как-то, неблагозвучно?

– Но, и непреднамеренно, заметьте. Весь этот проект, о котором я рассказал, назывался «Казуальное явление». Представьте, когда Эдисон изобретал лампочку, он в качестве спирали накаливания перепробовал сотни материалов, вплоть до верёвки пропитанной дёгтем 6 6 Вероятно вымысел, однако известно, что Эдисон провел более 1000 опытов с углеродными нитями накаливания, ранее предложенными для этой цели Лодыгиным. . Вот так и мы, работали, как говорится, методом пробного тыка, опираясь в основном на случайность и везение. Поэтому построенный посёлок и назвали аббревиатурой «Казявлено». Однако народу не прикажешь, чуждое слово не прижилось. Переиначилось, в более понятное, хоть и неблагозвучное, как вы изволили заметить, Козявино. Ну – народу виднее.

– Понятно. Советую открывать курсы по выживанию на «большой земле», – осваиваясь с ролью спасителя человечества, начал распоряжаться я. – И чем раньше, тем лучше!

– Откроем, только уж и Вы не подкачайте.

Только за дверью по дороге к Глаше до меня стало доходить, что произошло. Ничего себе, каникулы погулял. Мало того, что попал неизвестно куда, чуть умом не тронулся, так еще семейное положение сменил и в спасители молодых козявинцев заделался. Хотя – назвался груздем, нечего на зеркало пенять, как говорится. Сейчас, главное, чтоб Глаша нормально все восприняла.

Она ждала меня на пороге.

– Как с войны, – подумал я, видимо все ещё серфя по эпической волне. – Пойдем, Аглая, нам надо многое обсудить. Да не бойся ты, все будет хорошо – сказал я, видя её растерянность и испуг, но вторую часть: «…и мы поженимся», – решил пока не разглашать, боясь, что на фоне той информации, которую ей предстоит узнать, эффект от это известия будет нулевой. Успею ещё.

Ночь была долгая. Глаша, читая послание Михаила Семёновича, то охала, то восклицала, то смеялась, а закончив чтение, притихла и как бы нахохлилась, о чем-то размышляя. Я терпеливо ждал, пока она вернётся в реальность, но, так и не дождавшись, решил её растормошить. Присев на кровать я обнял её за плечи и с нарочитым оптимизмом спросил:

– Ну что Глашенька – полетим?!

– Ох, Симочка, полетим! – она, неожиданно обхватив меня за шею, исступленно целуя, повалила на кровать…

Проснулся я от того, что кто-то настойчиво тряс мое плечо:

– Вставай всю, галантность проспишь. Ждала кофе в постель, а тут сонный кобель, прости за рифму! Ты же не такой, быстро отправляйся варить кофе и чистить зубы.

– Давай ты сегодня зубы сваришь, может, научишься наконец? – сонно бормотал я, пытаясь натянуть одеяло на голову. – Мне ещё карпа ловить.

– А слонопотама подстрелить не хочешь? Какой же ты грубый и неженственный спросонок, вставай, кому говорю. Она пихнула меня двумя руками так, что я чуть не упал с кровати.