Ярослав Докучаев - Меландия

– А я стрим смотрю. Ладно, я напишу, как долечу. Люблю тебя.

– И я тебя. Целую, – и этот вот собрался детей заводить, чтобы семья и покой. Поговорю с ним серьезно. По радио мужской голос:

– …себе. Совершенно неожиданное большое событие.

– И правда, – отвечает женский. – Сейчас смотрю картинку из Нью-Йорка. Там здание похоже на московское, но тут еще большой водопад с крыши. И светится розовым. Невероятно выглядит.

– Тань, а можешь вспомнить что-то подобное по масштабу в искусстве?

– Да, я и не в искусстве не могу. Напоминает открытие Олимпийских игр или типа того. Это какой же фонд будет, если одни музеи уже…

– Нашли трансляцию из Парижа. Там здание стоит в центре большого озера с такой голубой подсветкой. Нереально просто. Мы соберем материалы из всех городов и разместим в нашем «Инстаграме» и на сайте. Продолжаем следить…

– Так, Ань. Ты чего такая убитая?

– Да я… – набрав воздух в грудь, она понуро роняет плечи.

– Она тебе сделала что-то?

– Что сделала? – недоуменно хмурится Аня.

– Ну… Она сделала что-то, что тебе не понравилось?

– Мел? – улыбается Аня. – Нет, ты что. Она волшебная, вообще. Чудо просто.

– В смысле – чудо?

– А я от нее… – шмыгает носом Аня. – Сбежала, блин.

– Тут свернуть или дальше? – бурчит водитель.

– Тут.

Тормозим в маленьком зеленом дворике. Из-за деревьев светят окнами панельные пятиэтажки. Аня набирает код на домофоне и вызывает лифт в подъезде с мигающей лампочкой. На бетонном полу потертый серый коврик.

– У меня только есть нечего.

– Да, ничего, – выходим из лифта, и Аня отпирает коричневую дверь.

– Вот, заходи, – на ламинате в тесной прихожей раскиданы разноцветные кроссовки. С крючка на стене свисает кислотно-зеленый комбинезон, а рядом косуха с заклепками-цветочками на плечах. В углу рядом с пылесосом стоит черная электрогитара с заклеенной изолентой трещиной. Сняв кеды, Аня ногой сдвигает раскиданную обувь к стене, а у белой двери собралась небольшая лужа. – Блин, стиралка опять, – вздыхает Аня. – Юлечка, ты перешагни, я вытру потом.

– Ага.

Аня проходит по короткому коридору, и впереди загорается уютный желтый светильник. У стены маленький бежевый стол и два стула. Один занят горой неглаженной одежды.

– Прости, бардак такой, – взяв одержу в охапку, Аня кладет ее на подоконник, с которого свисает потрепанный красно-зеленый плед. – Вот, садись, – напротив узкая кухонная стойка и раковина, полная тарелок. Аня убирает со стола картонную коробку с косметикой. – Юлечка, а вино будешь?

– Ну давай, – и она достает из холодильника открытую бутылку вина. Ищет, куда его налить и находит лишь две разноцветные чашки. Наливает вино и протягивает мне чашку с Королем Львом. – Спасибо.

Над столом фотография: Аня довольно улыбается в цветастом мягком кресле перед большим тортом со свечками, а ее обнимают за плечи отец и мама. Рядом фотки поменьше, на которых Аня вместе с веселой компанией молодых людей на пикнике, в баре и на каком-то концерте. Сев напротив, она кладет подбородок на белые коленки. На столе вокруг раскрытого скетчбука разбросаны карандаши. Выглянув из-за недорисованной скалы, со страницы на меня смущенно смотрит радужный единорог, а рядом сшита степлером стопка документов. Пью холодное вино.

– Сбежала, значит?

– Ага, – посмотрев в белый потолок, вдоль которого извивается электрическая гирлянда, Аня прячет нос в чашке с вином.

– Ты с Мелани все это время была? – кивает. – А чем занимались?

– Да, всяким, – улыбается Аня. – С ней весело очень.

– С ней весело?

– Ой, еще как, – кивает Аня. – Мел мне картины показывала, студию свою, там интересно так. И она вот… – из коридора слышится механический скрежет, и Аня вздыхает. – Конец стиралке, наверное. Хоть ее делить не придется.

– В смысле?

– Развожусь вот, – Аня кивает на стопку документов.

– Ань, ты когда замуж-то успела выскочить?

– Год назад, – она осторожно трогает щеку. – Дура совсем потому что. А Мел… Я ей говорила, как мне этот Поллок нравится, который в библиотеке у нее висит. Я просто вечно смотреть готова. А Мел вдруг такая: хорошо, он твой, – Аня обескураженно подняла брови. – Типа подарила мне, понимаешь? Я такая: да хорош прикалываться. А тут Ульяна спрашивает, куда мне его привезти.

– Ого.

– Юлечка, – Аня растерянно хлопает глазами, – я читала, что он двести миллионов баксов стоит. Говорю: Мел, ну ты что, не возьму я. А она будто не понимает, почему. Если не хочешь в подарок, говорит, можем на твоего кота волшебного поменяться, – коснувшись шеи, она вздрагивает. – Блин, снять забыла, – и испуганно приподнимает сверкающее ожерелье, – тоже вот подарила. Сказала, к глазам подходит. У нее там еще тачки здоровские такие, как из будущего, и мы катались на одной. Она гоняет классно так. А я рок старый люблю.

– Ага.

– И ставила ей песни всякие. И Мел вдруг спрашивает, а что там за машина в песне? Я погуглила. Классная такая, винтажная. Она такая: тебе нравится? Конечно, говорю. А Мел Ульяне показывает и говорит: купи. И вообще, говорит, послушай весь рок старый и купи все машины, которые в песнях есть. Типа интересно ей стало, – Аня разводит руками. – Ульяна такая: о’кей. И пошла слушать. А Мел говорит: завтра будет у тебя тачка эта.

– Ань, ты же заметила, что она не в себе?

– Ну, – улыбается Аня, – немножко. Юлечка, ну даже если не в себе, она вот будто все отдать готова, чтобы… – прижав подбородок к груди, Аня смотрит на ожерелье. – А чем я это заслужила-то? У меня ничего нет совсем, – и окидывает взглядом кухню. – Только вот ипотека эта на сто лет, по которой еще суд будет. И стиралка, блин, – Аня косится на коробку из-под пиццы на кухонной стойке. – А ты бы видела, как у Мел парк ночью светится. Будто в сказке. И сама она как с Марса свалилась. Она эти вот музеи охренительные открыла, – Аня всхлипывает, – и не думает, наверное, что этот Поллок тупо ко мне в квартиру не поместится. Не знаю, может, я неправильная какая-то, – и вытирает глаз запястьем. – Сказала, что мне ехать надо. На меня там злые все на работе, где-то исходники посеяла. Еще и прогуляла два дня. А Мел расстроилась очень.

– Понятно. А ревешь-то почему?

– Да потому что мне с ней вот… – тихо стучат в дверь, и Аня встает. – Юлечка, подожди минутку. Там соседка старенькая, просит всякое, – идет в прихожую и тут же возвращается, обескураженно подняв брови. – Сейчас Мел придет, – чуть не давлюсь вином.

– Сюда? – в прихожей тихо щелкает дверь, и на кухню медленно входит Мелани.

Она в черном платье с длинными рукавами и подолом в пол. Кисти в шелковых перчатках сложены на животе, а на сгибе локтя висит черный кардиган. Волосы Мелани собраны в аккуратный пучок на затылке. Осторожно шагнув вперед, она встает рядом с раковиной. Могу протянуть руку и потрогать. Аня вытирает щеки и поправляет волосы.