Натали Пономаренко - Mint

«Мне туда нельзя! Он точно похоронит у себя заживо!»

Дверь кабинета Ужаса всех студентов захлопнулась с оглушающим звуком, как только девчонка переступила порог его мрачной рабочей комнаты, словно попала в обитель сатаны, настолько здесь было все угнетающее, из тёмной мебели и без источников дневного света, за исключением зажженных канделябров на стене. Она не замечала вокруг себя ничего, только почувствовала дурманящий запах ментола, сплетающийся с нотками табака и древесины, а пелена перед глазами не позволяла даже ориентироваться в пространстве.

– Сядьте, – рявкнул он на студентку, и Джейн кое-как добралась до деревянного кресла для посетителей за его столом. – Что за цирк вы устроили?

Он резким движением открыл верхний шкаф в своём столе из дерева, достал свернутый пергамент и кинул лист перед дрожащей девушкой:

– Здесь пять дней прогулов без уважительной причины!

Ученица молча прожигала взглядом дырку в потертом столе, не смея поднять взора на мужчину.

– В глаза мне смотрите! – Хендерсон оперся руками на затертую поверхность стола и угрожающе навис над девушкой, сидевшей по другую сторону. Джейн с усилием подняла затуманенный взгляд и встретилась с бездонно-чёрными глазами декана, в которых можно было захлебнуться и утонуть беспамятств.

– У меня была причина, – жалко, словно маленький котёнок, прошептала она, намекая на их последний разговор на уроке, и вздрогнула от его сильного удара ладонью по столу. Отстаивать свою правоту стало бессмысленно.

– Я пять дней терпел и наблюдал, как далеко зайдёт ваша эгоистичность и инфантильность! – тон мужчины начал повышаться, а в зрачках запылал лютый огонь зверства. – Вы – избалованная и наглая девчонка, совершенно не думающая о последствиях!

«Только не сейчас, только не слёзы…»

Джейн кусала нижнюю губу так сильно, как могла, чтобы физической болью заглушить нарастающий ком в горле от унижения и оскорбления, а слабая ладонь сжимала край юбки на коленях, сминая его в дешевый комок ткани.

– И я принял решение сообщить о выходках и неуспеваемости вашим родителям, – мужчина произнёс фразу с таким удовольствием, будто ждал этого момента все пять дней. Она не ожидала лихого поворота событий и замерла.

В одну секунду мир рухнул под ногами девушки, разбился на мелкие осколки ее раненой души, ей хотелось вскочить с места, протестовать, размахивая руками, умолять на коленях не делать этого, но жгучий страх намертво парализовал все дрожащее тело. Хендерсон сел в свое затертое кресло, оббитое кожей, и спокойно добавил с абсолютно невозмутимым лицом:

– Ко всему прочему, ставлю вам семь дней отработок у завхоза. Все ясно?

«Лучше бы вы прямо здесь кинули в меня острым кинжалом и пронзили сердце, это показалось б мне раем».

– Д-да, сэр, – дрожащая ученица прокусила нижнюю губу до алой капельки крови и с силой сдержала слёзы, до жгучей боли в глазах. Он это заметил, но и бровью не повёл.

Крофтон поднялась со стула на своих ватных ногах и холодным, отстранённым голосом, в котором не читалось ничего, кроме глубокой пропасти и пустоты, спросила:

– Я могу идти?

– Сделайте одолжение, – мужчина цинично ухмыльнулся одной стороной тонких губ и сложил руки на подлокотники, чувствуя своё превосходство.

С пеленой в глазах она отошла от стола и хотела уже положить ладонь на ручку входной двери, как внезапно застыла и сухо обратилась:

– Сэр.

Он внимательно посмотрел в спину ученицы, ожидая продолжения, и его острые черты лица в тусклом свете помещения становились ещё выразительнее.

– Вы сегодня неважно выглядите, – продолжила Джейн, медленно обернувшись к нему лицом, встретилась взглядом с его заинтересованными глазами, которые скрывали душу за каменной стеной и десятью замками, никогда не подпуская к себе близко. – Это все ваши нервы. Вы – несчастны. Посмотрите на мой внешний вид: на искусанные губы и красные глаза, жалкие дрожащие руки. Я вас так хорошо понимаю, – абсолютно безразлично и монотонно произнесла она и тихо закрыла за собой дверь, оставив недоумевающего мужчину в полном одиночестве.

Прямо в коридоре, возле его кабинета, девушка почувствовала, как ей не хватает воздуха, словно его выкачали до состояния вакуума, и не могла вдохнуть полной грудью. Слёзы будто пересохли и не лились из безжизненных глаз. Только нарастающая паника и чувство ненависти к преподавателю сеяли свои семена глубоко внутри ее души. И оставшись наедине с собой, она начала сдаваться, падая в пропасть от жуткой обиды на него, на себя, свою несправедливую жизнь.

«Держи себя в руках, слабачка» – она крепко, до бели пальцев, сжала ладонь в кулак и мысленно убеждала себя, стараясь поселить смысл фразы глубоко в сознание.

Джейн переставляла вялые ноги и плелась по темному коридору первого этажа, минуя еле заметную пыль и паутину по краям, в гостиную своего факультета, чтобы привести себя в ровные чувства и попить прохладной воды для отрезвления разума. Она потянулась к дверной ручке и на секунду застыла, вспоминая свой испуг от встречи с деканом часом ранее. Метнув головой, она вошла внутрь, и помещение встретило непривычной сыростью из-за погасшего камина и отсутствия источника тепла. Кувшин с прозрачной жидкостью стоял прямо на низком столике, возле дивана, и в отражении юная студентка увидела своё бледное, как смерть, лицо.

«До чего же я жалкая»

Она осушила стакан с холодной водой двумя глотками и, рухнув на продавленный диван, откинула голову назад, отчего взгляд устремился в темный, как ее состояние, потолок гостиной, а пустая ёмкость выкатилась из рук на обивку мебели.

– Это замкнутый круг и не я его начала, – прошептала она себе под нос и прикрыла глаза. – У меня не было выбора поступить иначе.

А ведь и правда, Джейн понимала, что круг без начала и конца создал сам Хендерсон, который собственными усилиями породил ненависть к себе в груди молодой ученицы. Она считала его несчастным человеком, ведь будь он другим, ему б не пришло в голову держать в страхе всю гимназию, задирать и самоутверждаться за счёт остальных. Ему не хватало друзей, поддержки, а может и любви, всепоглощающей и страстной. Но как он мог полюбить, когда в его холодном сердце не осталось места для малейшего тёплого слова со стороны? Он сам выбрал жизнь без ярких эмоций и душевных разговоров, закрыв свою душу от любого вмешательства. Неприступный и невыносимый. И у Джейн не было выбора, когда она принимала решение о прогуле его занятий. Любая другая могла сглотнуть все его колкие фразы, но не она, не эта девчонка с взбалмошным характером, словно вихрь, но которую ломают жизненные обстоятельства и собственная семья. Она всегда сначала делала, а потом думала о последствиях. Так случилось в очередной раз. Такая наивная и хрупкая со стороны, с большим и открытым сердцем, горящими глазами, готовая дарить безвозмездную любовь и теплоту, которых у неё никогда не было. Ее ломает и он, в том числе, сам того не подозревая. Его письмо семье Джейн, как приговор палача: резко отрубает доступ к кислороду и заставляет ее сердце останавливаться в одну секунду.