Натали Пономаренко - Mint

Ее обдало холодным потом, как только она дочитала последний абзац письма, выведенный кривым размашистым почерком, а в глазах потемнело от вновь нарастающей тревоги. Маска спокойствия, которую Джейн носила для других, слетела, открывая взор на ее истинные эмоции. Никто! Абсолютно никто не смог бы понять ее панику в ту секунду, ведь слова отца – самый страшный приговор, выведенный не чернилами, а кровью.

Джейн прекрасно понимала, что ждёт ее дома и это – не обычный разговор отца и дочери.

Глава 5

«Если ты ненавидишь – значит

тебя победили»

Жизнь после письма отца перестала играть привычными красками, не радовали разговоры с друзьями, пирог в Обеденном Зале и даже отмена одного занятия по астрономии в понедельник. Ее хрупкое и ранимое сердце сжималось от волнения, от предстоящей встречи с отцом, которая в очередной раз оставит неизгладимую рану в покалеченной душе. И последние десять дней перед Рождеством Джейн была как в тумане, потерявшая ориентацию и последний лучик солнца в жизни. Рассеянность не позволяла ей сосредоточиться на важных уроках: психологии и философии, которые она так любила. Даже Блейз стал подозревать что-то неладное, когда увидел девушку после занятий по фармакологии с огромными синяками под глазами от вечных бессонниц. Джейн стойко утверждала, что все в порядке, но трясущийся учебник в ее руках выдавал обратное. А в пятницу ей приснился удушающий кошмар, какой обычно мучал в родном доме, после которого девушка вскочила в три часа ночи в истерике и не сомкнула глаз до утра. Вот тут то она и поняла, что начинает сходить с ума. Психика семнадцатилетней Джейн попросту не выдерживала. Губы напрочь были искусаны, а белки глаз покрылись красной сеточкой капилляр. Неизгладимая обида на молодого профессора по астрономии усугубляла ситуацию и студентка проклинала его, желая ему мучаться в агонии так же, как и она сама.

Но что-то в ее наивном сердце периодически сжималось, оттесняя назад ядовитость, когда она думала о его несчастливой жизни в одиночестве. Молодой, в расцвете сил, с выразительными мужественными чертами лица, а такой отрешенный от большого мира, в котором можно утонуть от страстной любви и заботы. Но эти ощущения, по всей видимости, ему и даром не нужны. Они были чем-то похожи. Два покалеченных сердца. Только в одном из них билась надежда в светлое будущее и прекрасное спасающее чувство любви, а другое – заморожено и спрятано ото всех долгие годы.

Субботним утром, поспав всего два часа из-за вернувшегося ночного кошмара, Джейн приняла прохладный душ, который был расположен в женской части спален. Высушила мягкие струящиеся волосы и разложила на своей кровати три вечерних платья: два элегантных чёрных с декольте и одно небесное, но уступающее по красоте предыдущим. Их она привезла в гимназию ещё в сентябре, на случай важных мероприятий во время учебы. И сегодня был один из таких дней. Бал в честь Рождества, на который девушка идёт только из-за обещания Мэту, сгорающему от влюбленности к жизнерадостной светловолосой однокурснице. Их отношения натянуты, словно струны гитары, и каждый боялся показать свою заинтересованность друг к другу. Глупцы.

Не обращая ни малейшего внимания на соседок по комнате, Джейн прикладывала к своему телу каждое платье, чтобы понять, какое из них будет смотреться выигрышнее на ее точеной и женственной фигуре.

– А с кем ты идёшь на Рождественский бал? – неожиданно за спиной раздался заинтересованный голос Дафны.

Джейн безжизненно посмотрела на неё через отражение в стоячем медном зеркале и равнодушно ответила:

– С Мэтом. А ты?

Дафна не ожидала такого ответа и резко поменялась в лице, но всеми силами старалась держать эмоции, сохраняя невозмутимость.

– Я иду с Ноттом.

– Замечательно, – пресно выдавила Джейн и продолжила прикладывать короткое платье небесного цвета к телу.

Она чувствовала, как в спину ей пристально смотрят соседки по комнате, но продолжать диалог в подавленном настроении не было желания. Девушка успела несколько раз пожалеть, что согласилась пойти на бал и помочь Маккарти, но отступать поздно. К тому же, на ум пришла мысль, что праздничный вечер – единственный лучик солнца, пробивающийся в непроглядной тьме. И этот знак судьбы нельзя необдуманно отвергать, особенно, после тягостного на эмоциональное состояние месяца. Даже Блейз на прошлой неделе пытался ее пригласить, но Крофтон стойко выдержала флирт однокурсника и с удовольствием отказала.

Вечером вся Бристольская гимназия готовилась к предстоящему мероприятию. Обеденный Зал был украшен впечатляюще и роскошно: по углам и стенам помещения развешены белоснежные живые цветы, по центру красовалась трехметровая рождественская ель, обвешенная разноцветными шарами и съедобными леденцами. Круглые столы с шелковыми скатертями, на которых вплотную расставлены безалкогольные напитки в хрустальных бокалах, а освещали – кипенно-белые свечи на деревянных подставках. Все вычурно и дорого, соответствуя статусу гимназии. В воздухе витал аромат хвои и сладких цукат, а классическая музыка эхом разносилась по просторному Залу, отскакивая от высоких потолков.

Джейн грациозной и медленной походкой ступала лаковыми туфлями по полу и взглядом встретила Маккарти, который ждал ее у входа в Зал. Он обратил внимание на подругу, которую было не узнать с первого взгляда. Ее чёрное атласное платье очерчивало женственные формы, а неглубокое декольте открывало взор на жемчужное ожерелье на шеи. Она была похожа на свою мать, с такой же причёской, низким аккуратным пучком. Грациозная. Статная. Девушка плыла, как лебедь, а не шла, собирая на себе оценивающие взгляды.

– Выглядишь сногсшибательно, Крофтон, – блондин рассмотрел ее с ног до головы и уделил внимание губам с бордовой помадой.

– После того, как я выглядела весь этот месяц, на мне и мешок будет смотреться красиво, – смущенно ответила она.

– Ты мне так и не рассказала, что произошло, – Маккарти выставил локоть, а девушка взяла его под руку, и они направились к входу в Зал.

– Это уже не имеет значение, сегодня я хочу выпустить весь пар, – устало улыбнулась она, и Мэт почувствовал, как дрогнула ее рука. Делиться подробностями проблем с отцом она не хотела, да и никогда не поднимала больную тему, ведь чета Маккарти – хорошие друзья ее семьи, которые видели только неискреннюю маску отца. – Я слышала, третьекурсники Джек и Оскар пронесли вино в Зал. Выпьешь со мной?

– Выпью, но мне нужно быть в поле зрения Дафны.

– И ты даже ничего не скажешь мне про этих третьекурсников, которые тебя подбешивают? – девушка повернулась к нему лицом и, подняв брови, выпучила глаза. – Маккарти, на тебя это не похоже!