Натали Пономаренко - Mint

Через продолжительное время в гостиную начали подтягиваться уставшие ученики с книгами, сумками, исписанным пергаментом в руках и Джейн в полудрёме поняла, что занятия подошли к концу, а значит ей пора натянуть маску спокойствия и через силу поплестись на отработку, где ее ждал обеспокоенный и такой же наказанный Блейз.

Все семь дней Джейн исправно посещала отработку завхоза, который, в знак наказания, заставлял прогульщиков драить полы на втором этаже и оттирать стены от невидимой пыли. И ей пришлось терпеть компанию Блейза каждый день, в промежутках между занятиями и обедом. Впрочем, тесное общение пошло им на пользу, и девушка перестала считать однокурсника занудным выскочкой, но непоколебимо держала дистанцию, которую он периодически пытался сократить.

– Поднажми, сегодня последний день и эта пытка закончится, – жизнерадостно произнёс Уилсон, глянув на Джейн, и продолжил мыть стену влажной тряпкой.

– Все только начинается, – она тихо пробурчала себе под нос и опустила чистый лоскут в прозрачную воду.

– Что? – переспросил юноша, застыв на месте.

– Ничего, – устало выдохнула Джейн и продолжила мыть стену, не желая развивать разговор.

– Да хватит уже киснуть, где бы мы ещё так пообщались? – не унимался он.

– Верно, недоразумение какое-то, – язвительно, но без злости, выпалила девушка. – И где меня так угораздило оступиться?

Стараниями прогульщиков стена на втором этаже Бристольской гимназии становилась все чище. По крайней мере, в этом был убеждён завхоз, а однокурсникам казалось, что он придумал нелепое задание больше от скуки, нежели для наказания.

– Думаю, старикашка будет нами гордиться, – засмеялась Джейн, намекая на довольного завхоза, и кинула тряпку в ведро с чистой водой, рассматривая стену, которая по свежести ни капли не изменилась.

– Мы заслужили апельсиновый сок и овсяную кашу, – весело поддержал ее Уилсон и отряхнул сморщенные от воды руки. – Пошли поедем, а то видит дьявол, я скоро умру голодной смертью.

– Пошли, не хочу оставить пол школы без главного покорителя сердец, – подмигнула она и направилась к лестнице за углом.

В Обеденном зале, как обычно, стоял гул, студенты всех факультетов и курсов группами сидели за круглыми столами и что-то активно обсуждали. Одни уплетали кашу из глубоких тарелок, другие – с книгами готовились к предстоящему уроку, а остальные – болтали и перешёптывались, обсуждая свежие и горячие новости гимназии. Крофтон и Уилсон подоспели к началу обеда, и Джейн, не успев переступить порог огромного помещения, мельком посмотрела на преподавательский стол, где трапезничал Хендерсон и резко отвела взгляд на белобрысого друга, который вяло попивал напиток из стакана. За последние напряженные дни они общались непривычно мало, перекидываясь фразами на перерывах и в гостиной перед отбоем, поэтому девушка с удовольствием присела на свободное место рядом с ним и пододвинула тарелку с неаппетитной кашей. Самовлюблённый Блейз с легкой улыбкой прошёл мимо них, по направлению своей новой пассии, которую через два дня забудет, как неинтересный сон.

– Уже можно поздравлять? – обратился к ней Мэт, как только подруга подсела рядом.

Девушка с наслаждением съела ложку пресной каши и запила сладким ароматным соком.

– Да, с этого часа я больше не мою чистые стены, – улыбнулась она. – Подай, пожалуйста, яблоко.

Маккарти потянулся к большой тарелке с фруктами на серой скатерти и выбрал самый крупный и красный плод.

– Скажи честно, он тебя уже достал? – белобрысый юноша положил яблоко перед Джейн и жестом головы указал на Блейза, сидевшего за соседним столом и воркующего с новой жертвой. – Я удивлён, что вы нашли общий язык.

– Мэт, даже не спрашивай, я не знаю, как так вышло. Но спешу обрадовать – мы заключили перемирие, – девушка откусила фрукт, не отводя взгляда от надоедливого Уилсона. – Знаю, как ты его не переносишь, но когда он не в образе, вполне терпимый, – она посмотрела, как Маккарти скривился, и заулыбалась.

– Слушай, я хотел спросить, – он взглянул на подругу и начал барабанить пальцами по столу, – скоро Рождественский бал… и я.. в общем, ты пойдёшь со мной?

– С тобой? – в удивлении застыла та и подняла одну бровь. – А как же Дафна? – шепотом поинтересовалась девушка и наклонилась ближе к Мэту, чтобы любопытные уши не подслушали разговор.

Он перевёл взгляд на обедающую однокурсницу со светлыми кудряшками и ответил:

– Мы до сих пор обижаемся друг на друга, я хочу, чтобы ты мне помогла.

– Знаешь, я могу подумать, что ты мной пользуешься, – ее вторая бровь взлетела в ту же секунду.

– Да ладно тебе, Джейн, я в долгу не останусь.

– Скажи спасибо, что наши родители общаются, иначе, я бы послала тебя куда подальше, – ответила студентка с широко открытыми глазами. – И научись красиво приглашать девушек, а то твоя Дафна сбежит от тебя на второй день.

– Спасибо, – Мэт облегченно улыбнулся ей и сделал глоток оранжевого сока.

Не успела Джейн положить в рот очередную ложку каши, как староста их факультета, с крючковатым носом и неприятной внешностью, прошёл мимо и положил на поверхность перед ней желтый конверт с ярко-красным сургучом, на котором была печать ее семьи.

«ОТЕЦ!»

Девушка тут же обеспокоено взглянула на преподавательский стол и на миг встретилась с черными глазами преподавателя, который, по-видимому, рассматривал ее реакцию.

– Открывай, это тебе, – Мэт обратил на себя внимание и заметил, как алые губы подруги еле видно дрогнули.

Но девушка подскочила с места, схватила письмо и выбежала из Обеденного Зала, под наблюдением недоумевающего Маккарти.

«Отец все знает!»

Она до последнего надеялась, что Хендерсон попросту играл на ее эмоциях, фальшивил, и не собирался отправлять письмо родителям.

«Пора бы его уже выучить! Все, что он говорит – беспрекословно делает!»

Джейн спешно сорвала сургуч, который упал на каменный пол, и открыла конверт, разместившись у арочного окна в коридоре. Дрожащими руками достала письмо, не замечая косые взгляды прохожих учеников. Мир застыл, как восковая фигура, оставляя девчонку в центре событий, как единственного актера самого страшного ужаса, а краски вокруг сменились на серые размытые пиксели.

«Дорогая Джейн, мы с матерью получили письмо от декана твоего факультета и узнали о твоей неуспеваемости и не посещаемости занятий!

Не передать словами, как сильно мы поражены и унижены. И теперь находимся в дикой ярости от того, что ты осмелилась ослушаться наших наставлений! Какой позор для всей семьи!

Я намерен серьезно поговорить с тобой и оставить под домашним арестом на все Рождественские каникулы, которые ты проведёшь дома!»