Натали Пономаренко - Mint

Настоящим ее спасением стала Бристольская гимназия полтора года назад, ведь появляться дома она начала только на Рождество и летние каникулы. Джейн никогда не забудет, как однажды, в день ее рождения, в июне, вместо праздничного торта, получила мощное телепатическое воздействие в лоб, после которого обессиленно упала на пол.

Томас считал, что своими действиями делает на благо девушки, ведь он мог контролировать абсолютно все: учебу, друзей, отношения в гимназии. И не осознавал, что с каждым днём все больше отворачивал от себя родную дочь. Она его боялась, вздрагивала от упоминания имени или шагов возле ее комнаты. Сыграла роль тёмное прошлое и настоящее отца, сделавшее его жестоким, алчным и жаждущим власти и денег.

Сегодняшнее рыскание в памяти стало последней каплей для рыдающей Джейн, словно бокал настолько переполнен, что полился наружу через края. Теперь она поставила цель своей жизни – обучиться протекции, чтобы защитить сознание. Но в семейной библиотеке, конечно же, не было ни единой книги об этой практике. Томас подготовился ещё до рождения дочери и сжёг любое письменное упоминание о мотентах и протекции в их доме.

Но обессиленная девушка настолько устала жить в страхе даже за свою жизнь, ведь неизвестно, что творится в голове обезумевшего отца, что решила найти нужную ей информацию в гимназии, чтобы обучиться и защитить себя от его призрачных оков. Иначе он убьёт ее раньше, чем она окончит школу.

Всю оставшуюся неделю Джейн просидела в своей комнате, пропустив Рождество, прокручивая в голове, как же она оплошала. Слишком много позволяла себе делать в гимназии, чего могла избежать и не навлекать беду со стороны отца. Внутри неё шла борьба. Одна часть души кричала, что прогибаться нельзя, ни перед учителями, ни перед унижениями, а другая – вопила об инстинкте самосохранения, которого у неё не было. Сначала делает так, как желает ее несчастная душа, а потом думает, что натворила и слезно жалеет. Свой характер не потушишь, как огонь, да и отец не стал бы мягче с ней, будь она покорной. Тогда к чему все рассуждения о логичности ее действий? Проблема одна – тирания в семье. И не важно, от каких поступков со стороны девушки она возникает. Джейн хотелось только одного – защитить себя, с истинным характером, такой, какая она есть. А не такой, какой ее пытается сделать отец.

В комнате не было даже окон. Ни единого дневного источника света. Два канделябра, тускло подсвечивающие твёрдую кровать и тумбу. Минимализм, как в тюрьме. Горничная Хуки приносила ей запеченную рыбу, отварной картофель и гранатовый сок на обед и ужин.

На прикроватной тумбочке скопились толстые книги в твёрдом переплете из семейной библиотеки: «Чистота крови аристократов и почему это важно», «Самые богатые люди Англии» и «Полный курс по родоведению». Абсурд, да и только. Мистер Крофтон пытался сделать из неё марионетку. Она читала фолианты от безысходности и бессилия в данной ситуации. Отец обязательно проверит ее знания и будет хуже, если она не сможет ответить хотя бы на один вопрос.

Выходить за пределы комнаты строго запрещено, посещать ее могла только горничная и не более двух минут. Томас считал, что этого времени достаточно, чтобы отдать еду и спросить о самочувствии дочери. Впрочем, ни о какой заботе о ее состоянии здесь не могло быть и речи.

Как могла себя чувствовать девушка, оставшаяся запертой в тёмной комнате, будто в узилище, без общения и дневного света почти неделю? Ему абсолютно плевать на то, в каком она состоянии, что чувствует, о чем думает. Для него главная цель – вбить в голову дочери свою философию на жизнь и заставить полностью подчиняться ему, исполняя его несбыточные цели, ставшие травмой бытия.

В последний день каникул Джейн было разрешено выйти из заточения. И когда она открыла дверь, почувствовала себя отшельником, вышедшим из пещеры. Босыми ногами девушка ступала на холодные мраморные ступеньки лестницы и вслушивалась в приглушённый разговор родителей.

– Томас, ты уверен, что справишься? – послышался обеспокоенный голос матери. – Твоё первое задание спустя столько времени…

– Да, я рад возвращению в строй, на браслете есть адрес, значит, можно не медлить, – с гордостью ответил глава Рода, и девушку охватила волна мурашек, – к тому же, я буду не один. Соратники уже готовятся к выходу через месяц.

«Опять он за старое! Противно, что он мой отец и во мне течёт его кровь!»

У каждого участника будущего преступления на руке висел тугой браслет с выбитым адресом дома, на который они планируют напасть. Джейн всегда было стыдно перед собой, что ее родители – мотенты Тайного общества. Грабили. Как это низко! Как и вся та философия, которой живет ее отец. Девушка осуждала взгляды родителей, их деятельность, методы воздействия на мирных жителей. И до трясучки боялась пойти по стопам.

Послышались приближающиеся шаги из гостиной, и девушка пулей поднялась на второй этаж, к своей комнате. Обеспокоено ворвавшись в помещение, она покидала вещи в чемодан для отправления в гимназию и присела на кровать, пытаясь отвести от себя подозрения.

Глубоко вдохнув и собравшись с мыслями, Крофтон ожидала прихода отца, который должен отправить ее на поезд обратно в Бристоль. За закрытым проемом послышались глухие приближающиеся шаги, и она замерла в ожидании, снося с лица любой признак переживания. Деревянная дверь со скрипом отварилась, кидая луч света в слепую комнату, и в помещение зашёл хмурый отец.

– Собирайся, мы уже опаздываем!

– Я-я… Я готова, – ее глаза забегали, как скачущие бусинки по полу, и она перевела взгляд на чемодан, стоящий у ее ног.

– Надеюсь, ты поняла, что будет с тобой, если к нам снова придут плохие вести из школы? – Томас неестественно медленно произнёс слова и свел брови в кучу.

– Да, отец, – она, буквально, вытолкала фразу из сухого рта и опустила голову.

Мистер Крофтон резко развернулся и вышел из мрачного помещения, тяжело наступая на мраморный пол дома. Джейн захватила чемодан и поспешила за ним, опасаясь в очередной раз разгневать.

***

По возвращению в гимназию, первым делом, Крофтон кинула чемодан на пол, возле своей кровати, и опустилась к нему. В общей спальне не оказалось ее соседок, видимо, девушки задержались в коридорах школы, что хорошо, ведь никто не будет прожигать взглядами метавшуюся девушку. Джейн открыла чемодан, достала из него школьную форму и в спешке переоделась. Глянув перед выходом в зеркало, она оценила свой внешний вид: синяки под глазами замазаны, а следы поездки домой на лице скрыты. Сойдёт. Никто не догадается о тягостных каникулах, на которых она ни чуть не отдыхала, в отличие от остальных.