Людмила Евсюкова - Сиреневый туман

У Хмелевых окотилась кошка. Лизин брат вертелся возле маленьких котят, протягивая им руки, которые те кусали, били задними ногами, но как-то не больно, играючи. Он хохотал:

– Тетя Женя, смотрите, котятки не кусают, а нежно прижимают зубами. Они мягкие и совсем не колючие.

Лизина приемная мать нежно гладила ребенка по голове. Дети ведь не виноваты, если у них не совсем порядочные родители.

В то время все жили примерно одинаково: у каждой семьи недостаточно продуктов и не во что одеться. Из Михайловского пришла как-то осенью первая переселенка. У нее в чемоданчике были вещи и обувь, но, как она сказала, нечем кормить троих детей.

У мамы Жени в чулане нашлось немного картошки, кусочки вяленого мяса и баллон молока. За это женщина отдала ей валенки для Лизы. У мамы Жени тоже не было обуви, но что для матери собственные беды перед потребностями ребенка?!

Лиза воображала перед подругами, гордо вышагивала перед ними, кривя нос, глядя на их тряпичные чуни, которые всего день назад носила сама.

– Вот у меня обувь, это да! А ваша обувка ничто перед валенками.

– Да гадость твои валенки, Лизка! – завистливо говорила Бородинова Вера.

– Такая же тряпка, как и наши. Где всегда снег и мороз, они подошли бы. А в наших краях с грязью и слякотью- ерунда, поддакивала ей Чепурная Анюта.

Лиза сквозь зубы прорычала:

– Сами вы- ерунда. Знаете, как в них тепло!?

– Дай померить? -просили девчонки. И натягивали на свои ноги. Потом нехотя соглашались:

– Может, и так, но воду держать не станут! – снова поддела Верка.

– А пошли на реку, проверим! – ухмыльнулась Анюта.

Девчонки, большие и поменьше, отправились на реку, что протекала метрах в пятидесяти от дома Лизы. Морозов больших не наблюдалось -лед еще был тонкий. Все по дороге с завистью смотрели на обновку. А Лиза шла впереди, задрав голову.

– Вот убедитесь, с этой обувью я никогда не заболею, – горделиво хвасталась она.

Лед трещал, но маленькая Лиза продвигалась вперед.

– Видите, ноги еще сухие! – крикнула на берег, хотя уже почувствовала влагу на подошве.

– Ты ногой-то топни, топни! Поймешь, кто прав, – не успокаивалась Анюта.

– Ну, и вот! – Девочка топнула ногой и провалилась в реку.

Валенки и одежда напитались жидкостью, теперь она не могла поднять ни руки, ни ноги. Ее тянуло на дно. Хоть речка и не была глубокой, тяжесть не позволяла Лизе самостоятельно выбраться из воды. Она хваталась за края полыньи, тонкий лед -раскрашивался, и снова оказывалась в ледяной воде.

– Давай руку! – слышался голос Верки.– Или вот за шарф хватайся!

– Да не стой же на месте! Иди к берегу! – вторили ей девочки.

– Честное слово, не могу даже пошевелиться, меня в ил затягивает, – вытирала слезы Лиза.

– Ну и сиди там сама, раз не хочешь слушать, что старшие говорят, – обиделись девчонки.

– Если бы было все так, как говорит эта задавака, она бы хоть руки протянула, – скривилась Анюта.

– Как пить дать, снова издевается над нами.

Подруги с криками разбежались по домам. По счастью рядом гулял незнакомый мальчишка года на три старше бедолаги.

Он выломал жердину от сухого дерева, лег на лед почти на берегу и заорал:

– Эй, ты! Чего забралась на тонкий лед? Жить что ли надоело?

– Да я хотела доказать, что валенки не боятся воды. А сама провалилась, – плакала Лиза.

– Хватайся за палку. Буду тянуть на берег, а ты не бросай жердину. Так, смотришь, и вытащу из полыньи. Тогда ползи по льду. Иначе снова провалишься.

Он немало повозился с девочкой, пока не оказалась, вся мокрая и дрожащая, на берегу.

– Теперь побежали! – крикнул он и устремился вперед.– А-то воспаление легких обеспечено!

У Лизы зуб на зуб не попадал от холода, мышцы сводило судорогой, но она старательно выполняли команды мальчишки.

Ноги почти не чувствовала, казалось, что передвигалась по снегу босиком. Они уже не казались ледяными, даже, скорее, горячими.

– Здесь не бывает таких морозов, как на севере. Значит, лед не промерзает на пятнадцать сантиметров. И ходить по тонкому льду опасно, – говорил пацан на бегу.

А девочке было так муторно, что не хотелось ничего отвечать и даже слушать.

Мамы дома не оказалось. Валенки Лиза оставила в сенях за дверью, мокрые вещи бросила в чулане.

– Обычно за иконами прячут лекарство. Поглядеть? – услышала голос пацана.

Лиза кивнула головой, глаза при этом были закрыты. Ей казалось, что вокруг все переливается разными цветами.

Мальчик сунул ей в руки маленькую бутылочку:

– Разотрись хоть немного. Я пошел.

Не открывая глаз, Лиза разделась до нага, потерла ладошками тело. И забралась на русскую печку. От тепла разморило. И так проспала до самого вечера. Проснулась, когда мама вернулась с работы. Мокрые вещи висели над духовкой, валенки сушились в духовке на кирпичах.

– Моя ты зазнайка! – обняла дочку мама.– Зачем надо было доказывать что-то друзьям, не понимаю? Спасибо мальчишке – беженцу из Белоруссии, что у Митяя на постой определили. А-то бы остались мы с папкой без любимой доченьки.

– Все таки проболтался? – от обиды из глаз девочки брызнули слезы.

– Ничего подобного! Подружки твои рассказали ночному сторожу, а он уже нам. В конце рассказа добавил:

– Видел, этот мальчишка приезжий из полыньи вытащил девчонку и до дому бегом доставил.

Бабы зашумели.:

– Ты беги, Женя, домой! Неровен час, заболеет Лизка. Вот я и примчалась.

Она растерла Лизу снова самогоном с ног до головы. И заставила опять укрыться на печке. А наутро девочка сияла, как медный таз, когда увидела у калитки своего спасителя. Он представлялся ей героем, спасшим принцессу от неминуемой смерти.

– Спасибо, что не разболтал о моей глупости, – потупила она глаза.

– Да что, я сам что ли не был в такой ситуации? – Совсем просто, без кривляний и пафоса ответил он.– Кстати, мы даже не познакомились вчера. Меня Боря зовут. Мы с матерью из Ленинграда.

– А я уже знаю, в деревнях новости быстро разлетаются. Меня мама с отцом Лизой зовут.

– А другие иначе что ли кличут? – засмеялся Боря.

– Да ну тебя! – Покраснела Лиза.

Между ними как-то сразу появилась симпатия и паутиной связала их в играх, в походах в школу. Даже при игре в “ войнушку», которая была актуальна в то время, они обязательно оказывались “ русскими», и Борька укрывал ее от пуль и врагов.

Когда “ немцы» переходили к пыткам, выкручивая руки и дубася кулаками, парнишка грудью прикрывал ее, крича:

– Меня, меня пытайте! Оставьте слабую женщину в покое. Что вы детей да женщин мучаете? Попробуйте справиться с сильными мужиками! А, слабо? И кто же вы после этого?

Лизе нравилось быть под защитой мальчишки. Она казалась себе тогда самой настоящей принцессой, неотразимой и особенной.