Людмила Евсюкова - Сиреневый туман

– Если вернется…

Сенькина жена вдруг встрепенулась:

– Что-то мы, бабоньки, заболтались совсем. На работу уж пора. А еще не управлялись и детей не подымали из постелей.

– От ить негода какая. И сам не живет, как истинный христианин, и другим от него покоя нет.

Свидетели Степкиного зверства рассосались по домам. На сон времени совсем не оставалось. Сельская жизнь начинается обычно с рассвета и продолжается чуть ли не до полуночи. Надо с хозяйством управиться, с домашними делами и детей поднять и уму-разуму успеть поучить.

Деревенские отпрыски взрослеют рано. Стараясь хоть как-то облегчить житье-бытье родителей, днем воды из колодца натаскают ведрами, домашних животных выгонят на выпас и встретят вечером, травы для них накосят и чистой водой напоят, зерна в кормушки сыпанут. Это настоящие помощники, без которых родительская судьба превратилась бы в сущий ад. Но все-равно, они оставались детьми, требующими ласки и хоть редких развлечений.

Проснулся старший сын Петька. Антонина ему шепнула:

– Поднимай скорей Юрика, садитесь за стол, перекусим по-быстрому. Вы с хозяйством управляться станете. Я на ферму помчусь. Тяжелый день предстоит. Манька нынче молочка побольше дала, как знала, что у хозяйки двойная норма.

До Петьки вдруг дошло, что на улице рассвело, а мама еще дома:

– Мам, а ты че, проспала что ли? И почему двойная норма.

– Вот и не угадал. Папка повез куму Лизку в больницу за дитем, поэтому и предстоит зарабатывать трудодни за двоих.

Юрка и сам уже проснулся и захихикал, прикрывая рот ладошками:

– Мам, ты че, оладьи жарила? Откуда узнала, что мы с Петькой вчера еще о них мечтали?

– Дак ить, когда корову доила, заглянул в сарай петух. Важно так подошел и шепнул на ухо. Я и подумала: почему бы и не оладьи? В семье ведь все любят.

– А петухи разве разговаривают? – Широко раскрылись глаза младшего сына. Он чуть не поперхнулся молоком, которым запивал откушенный кусочек.

– А как же! Не только петухи, а и кошки, и собаки. Откуда ж мы знаем, когда они, например, молока просят?

В разговор вмешался Петька:

– Так они хвостиками начинают вилять и в глаза заглядывать, а теть Любин Шарик еще и на тарелку головой кивает.

– Ага! – Допил Юрка молоко. – Так ты что, язык животных понимаешь?

– А все взрослые понимают. Вот подрастете, и тоже станете такими прозорливыми. Жизнь всему научит.

Петька спросил:

– Можно мы с Юркой будем помогать папкин трудодень отрабатывать?

– Да кто ж против? Втроем уж точно справимся с нормами, – засмеялась счастливая Антонина.– Доедайте скорей. И воды всем налейте. А я пока кузовок на обед соберу.

На ферму шли мимо Степкиной хаты. Двери в ней были открыты настежь.

Сквозь окна не проглядывал свет, не виделось шевеления в комнате. О том, что

он дома, говорил храп, доносящийся до ушей каждого, кто проходил мимо. Голодный пес гонял по двору пустую чашку и скулил.

Петька подбежал к нему, погладил по шерстке:

– Бедный Шарик. Ты голодненький? Да?

Тот завилял хвостом. Тогда мальчик оглянулся на маму и брата:

– Всем без мамы плохо. Даже Шарику. И дать поесть некому. А дядька Степка храпит, как трактор. Он никогда никого не кормит.

Антонина протянула сыновьям два оладья и кусок хлебной горбушки:

– В том -то и дело. Дайте вот собачке! Мы не обедняем ведь без них?

– Конечно, – радостно понеслись сыновья сначала к ней, потом к четвероногому другу.

Дворняга после еды стал тереться об ноги.

Мама вздохнула:

– Отпусти, Петя, горемычного! А-то на цепи с голоду сдохнет. Так хоть мышей ловить станет или к нам прибежит. А вечером в своем дворе привяжем. До возвращения теть Лизы будет охранять нас.

Шарик от избытка чувств сначала пронесся в один конец двора, потом в другой. Попрыгал, извиваясь, вокруг мальчишек и соседки. Потом засеменил за ними, поочередно забегая вперед и возвращаясь.

Казалось, вышел на охотничью тропу. Иногда настораживал уши и прыгал в сторону, усиленно разгребая лапами землю. Доставал из углубления мышь и мгновенно проглатывал ее. Когда наелся сам, стал складывать добычу перед детьми, как бы делясь с ними. И сидел или лежал, навострив уши, перед своим даром.

Потом пес стал приглашать ребят к игре: прыгал в их сторону и отбегал, словно звал поймать его. Братья бегали за ним, спотыкаясь и хохоча. Шарик же уносился вперед, растягивался на земле, вытянув передние лапы вперед и уложив на них морду. Уши с места на место переводил, как бы зовя: ну-ка, догони! Вскакивал снова. И соревновался с мальчишками наперегонки.

– Какой умный кобель, – удивленно произнесла мама.– И преданный. Другой бы убежал, подняв хвост, искать, с кем подраться. А этот от нас на шаг не отходит. Охраняет. Даже собаки бывают умнее и добрее людей.

– Это о ком ты, мама, – спросил запыханный Петя.

– Да о куме своем, Степане. Не хочет беречь то, что дано Богом. Так и у разбитого корыта остаться не долго.

– Что, опять мордобой творил?

– Оттого и попала Лизка в больницу раньше срока, Петенька.

– Бедная крестная. Она такая добрая, а дядька злой и вечно пьяный.

– Ничего, сынок, Бог все видит. Спросит потом с него за все прегрешения!

Рев не доеных коров разносился по округе. Показались унылые и приземистые помещения фермы с наполовину гнилым забором по периметру. Кое-где его поддерживали жерди, одной стороной воткнутые в землю, а другой прислоненные к штакетинам. Времена были нелегкие. Революция, коллективизация, голод, нищета и разруха.

Ворота фермы оказались уже приоткрытыми: кто-то пришел раньше. Слышался лязг ведер и громкий говор внутри ближайшего коровника, куда направлялась сейчас Тоня с сыновьями, спешно справившими домашние дела.

– Ну, что, подруга, Митяй вернулся? – услышали они первый вопрос при входе в помещение.

– Сама жду с нетерпением. А-то ведь за двоих придется сегодня вкалывать.

Отозвалась Нина:

– Тут с одной нормой к вечеру ни рук, ни ног не чуешь! Мало ведь подоить, сдать молоко, все вымыть, вычистить. Так еще и дворовую территорию прибрать.

– Да ладно, чиво там. Я с помощниками. Вон какой Петро вымахал. Скоро Митяя догонит. И Юрка ему поможет. Так ведь, сынок?

Тот кивнул головой. И все же похвала матери заставила ребят покраснеть.

Тетка Матрена пожала плечами:

– А чиво это одна будешь отдуваться? Мальчишки, конечно, помогут: насыплют в кормушки сенаж из подводы, и удержат после дойки коров возле кормушек во дворе. А и мы в стороне стоять не станем. Возьмем каждая по три коровы в дойку в довес к своим. Правда, бабоньки?

Нина, Тая и Маруся поддержали предложение тетки Матрены.

– Чаво мы, нелюди какие, што ли?!