Дима Ягода - 89

Валера прослезился и, хлебнув из банки, посмотрел на свой поплавок, а потом на Мишин.

– Клюёт, сука! – заорал Валера, потом опомнился и шёпотом: – Погоди, не подсекай! Дай заглотить, а то у тебя, как обычно, наверно, червяк здоровенный.

– Знаю я, – заворчал Миша. – Я с удочкой в руках родился!

Поплавок пошёл ко дну.

– Тащи его! – закричал Валера.

Миша вытащил, но, увы, на крючке ничего не было.

– «Тащи, тащи»! – расстроился Миша. – Банку передай лучше!

Валера передал банку другу, тот пригубил и раскашлялся.

– Прости, Валер за вопрос этот.

– Ой, иди нахрен со своими извинениями! – махнул рукой Валера и обнял его.

– Скажи, а почему вы ребёнка из детского дома не возьмёте? Что вам мешает?

– Да ничего не мешает, сам себе я мешаю! Давай закроем эту тему.

– Ну, постой, ты же ещё днём мне в лесу говорил, что ты в Светку, в соседку свою влюбился…

– Её Любкой зовут! Знаешь, этой любовью, брат, и живу! – вздохнул Валера и широко улыбнулся. – Ладно, всё, хватит вопросов.

Михаил посмотрел на озеро и вздрогнул, потом потянулся за банкой, но Валера остановил его:

– Нет, хватит, Филимонов, тебе ещё детей домой везти.

– Да, ты прав, – кивнул Миша и стал сворачивать удочки.

– Кстати, а почему мы именно сюда приехали?

Михаил не ожидал этого вопроса и как-то напрягся:

– Да просто место красивое!

– Ой, не ври, знаю я тебя, всё время что-то не договариваешь!

– У меня брата здесь утопили, – сказал вдруг Миша, сматывая удочку.

– Погоди! Так он же в речке утонул?

– Это по официальным данным!

– Кто его мог утопить? У Сереги вроде врагов не было, – удивился Валера.

– Я тоже так думал, но бизнес дело опасное, – нахмурился Миша.

– Воду, наверно, какой-нибудь крупной рыбе баламутил.

– Эх, если бы я знал! Серёга ведь ничего никому не рассказывал. Я в тот день ему должен был после работы дрель завезти, но так и не завёз. До сих пор в гараже лежит, убрал её на верхнюю полку. Бывает, как гляну на неё, так и зареву.

– А почему дрель не отвёз?

Миша посмотрел на друга:

– Маринку на ночную оставили, нужно было Алёшку из садика забирать.

– Семья тебя от беды спасла! – заключил Валера.

– Может быть! Но я виню себя, что не поехал. До сих пор виню. Сны ужасные снятся: стоит он около подъезда, курит, смотрит на меня и улыбается, а глаза грустные, что-то говорит мне, но я не слышу.

– Так кто тебе сказал, что его утопили?

– Много вопросов, Валер! Скажу одно: когда я начал копаться в этом деле, на меня сразу вышли серьёзные люди и дали понять, что лучше этого не делать. Я испугался, но больше не за себя, а за семью.

– А в милицию? Не думал?

– Да какая милиция! – Миша снова пригубил из банки. – Тут другие рычаги нужны, которых у нас с тобой нет. Мелкие мы рыбёшки с тобой…

Его прервал голос Снежаны:

– Вы где, олухи, ходите?! Домой пора собираться, темнеет!

– Идём! – крикнул Валера.

– Я надеюсь, этот разговор останется между нами! – прошептал Михаил.

Алёше десять лет. Летние каникулы. Деревня. Впереди его ждут безумства и приключения. Последняя перед каникулами неделя в школе тянулась так медленно, что Алёша, когда приходил домой, раньше ложился спать, чтобы быстрей наступил другой день. Когда он засыпал, то ему снились сны, что он уже там и вовсю рассекает с братьями на велосипеде.

Первого июня он уже был в том месте, о котором грезил целый год. Путь от города до деревни был неблизкий, на автобусе это занимало примерно четыре часа, но даже это время в автобусе было невероятно интересным и захватывающим.

Из шумного загазованного города Алёша попадал в царство природы, где всё дышало, мычало и пахло настоящим. Время в деревне как будто бы замедлялось, давая возможность не спеша наслаждаться каждой секундой счастливого, беззаботного детства.

В деревне круглый год жили бабушка Оля, дедушка Толя, прабабушка Маня, тётя Аня, дядя Ваня, старший двоюродный брат Лев и ровесник Алёши двоюродный брат Валентин, а также много троюродных сестёр – в общем, целое собрание любимых и родных людей по маминой линии.

Алёша всегда приезжал в деревню с гостинцами. Накануне его отъезда мама покупала целый пакет разного вкусного угощения: печенье, конфеты, газировку и, конечно же, жвачки: любимые всеми «Turbo» и «Bombibom».

Не успевали распахнуться двери автобуса, как его уже встречали братья на велосипедах и провожали до дома.

Бабушка обнимала и целовала Алёшку, приговаривая:

– Да погляди-ка, как вымахал-то! Был ведь махонькой!

– Баб, меня папа на бокс записал!

– Что он, дурак, что ли? Безопаснее ничего не мог найти? Танцы, например, или, на худой конец, рисование.

– Баб, ну какие танцы, какое рисование, девочки пусть рисуют и танцуют, а я лучше буду таким же сильным и высоким, как папа.

– Да уж, папа твой тот ещё силач! Я, кстати, очень хорошо рисовала, даже где-то рисунки завалялись, – бабушка пошла в чулан искать их, но дедушка её остановил.

– Ты лучше стол накрывай, художница.

– Ох, что же я, старая, сразу-то не догадалась, голодные, наверно, вы у меня?

– Оль, ну, конечно, голодные, четыре часа тряслись! – ответил дедушка. – Давай сваргань что-нибудь!

– Бегу, бегу! – бабушка поцеловала Алёшу и скорым шагом направилась на кухню, но на полпути остановилась и посмотрела на Алёшу:

– Похудел ты, внучек, у меня! Не кормят тебя мамка с батькой, но ничего, я своё дело знаю.

– Я не хочу такое же пузо, как у дедушки, – ответил Алёша.

– Чем тебе мое пузо не угодило? – нарочито удивлённо спросил дедушка.

– Хочу девчонкам нравиться!

Дедушка засмеялся.

– Вот так ничего себе! Оль, ты слышала?

– Что слышала? – спросила бабушка, выглянув из кухни.

– Да ничего, готовь уже, не отвлекайся, – продолжал усмехаться дедушка. – Не рано ли ещё девчонкам нравиться? – дедушка снова обратился к Алеше. – Скажи, есть у тебя кто-то на примете?

– Деда, ну хватит этих вопросов, я тебе ничего не скажу, – покраснел внук.

– Да и не говори, я и так всё знаю! – ответил дед и закричал: – Ну, чего там, Оль, мы поедим сегодня али нет?

– Да, не ори! Лучше пока в голбец слазай, банку с помидорами и огурцами достань.

Дед вздохнул и посмотрел на Алёшу:

– Пойдём, Ромео, помощь твоя нужна.

Внук встал и проследовал за дедом в маленькую полутёмную комнату, где на высокой железной скрипучей кровати лежала неподвижно Алёшина прабабушка Маня, которой было уже восемьдесят лет. Её смело можно было назвать человеком-легендой, так как она прошла Первую мировую войну, Гражданскую, революцию и Вторую мировую. Вырастила двух сыновей и, как она сама рассказывала, никогда в своей жизни не была у врача. Морщины на её лице могли бы поведать ещё больше.