Анатолий Постолов - Год Майских Жуков
- Название:Год Майских Жуков
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анатолий Постолов - Год Майских Жуков краткое содержание
Прошлое, настоящее и будущее – своеобразная триада времени, чьё биение добавляет к физическим сокращениям сердечной мышцы сердечную боль и музыку воспоминаний.
Именно об этом – о памяти и забвении роман «Год майских жуков».
Год Майских Жуков - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Однажды произошел казус. Марик так свистел, вообразив себя Тарзаном в джунглях, что разбудил бабушку, которая вдруг спросила испуганным голосом: "Что, опять молоко подгорело"? Её сон незаметно перешагнул в явь. Бабушка, кряхтя, поднялась с постели и на цыпочках, боясь разбудить внука, прищурившего один глаз, пошла на кухню проверить, не подгорело ли молоко. После этого случая Марик свистеть перестал, а просто затыкал уши ватой.
Мама с папой жили в другой комнате. Комнаты между собой сообщались, при этом у каждой был отдельный вход, что имело свои плюсы, но и минусы. Родители всегда были начеку, так как Марик мог заскочить в их комнату, не постучавшись. Понятие личной жизни у них могло возникнуть только глубоко за полночь, когда все крепко спали.
Поэтому оно возникало всё реже и реже.
В комнате родителей кроме спальной кровати находились платяной и книжный шкафы, журнальный столик и плюшевое кресло. В углу стоял телевизор. Книжный шкаф запирался, потому что там были книги, которые Марику не разрешалось читать. Но Марик знал, что папа прячет ключ на верхней крышке платяного шкафа и, когда ситуация позволяла, он доставал книгу, которая, по его мнению, могла содержать пикантные моменты, сдувал пыль с верхнего обреза и прятал у себя под подушкой.
На полках стояло много книг по математике и прикладным наукам, их Марик игнорировал все, кроме одной. Это было дореволюционное издание "Мыслей" Паскаля. Книгу отличал высокого качества ледериновый переплёт, но внутри она обветшала и обросла такой дремучей мудростью, что Марик лишь однажды посмел её открыть. Страницы антикварного издания уже перешагнули благородную стадию сепии и заметно побурели по краям. В некоторых местах появились пигментные пятна, как у стариков. Взять её тайком Марик не решился, пару раз попытался спросить папу, как эта книга оказалась в домашней библиотеке, но папа хмурился и уходил от прямого ответа.
Зато вся остальная литература из книжного шкафа легко находила временное пристанище у Марика под подушкой. Иногда он попадался. Как-то бабушка нашла у него Мопассана. Уголок страницы был загнут на любовной сцене из "Милого друга". Она отозвала Марика в сторону и рассказала, как, будучи гимназисткой, стащила Мопассана из библиотеки, хотя потом также тайком вернула. Глаза бабушки при этом воспоминании подёрнулись шипучей изумрудной волной детской тайны.
Однажды в нижнем ящике платяного шкафа Марик нашёл два презерватива. Находка его слегка озадачила. Использованные презервативы иногда появлялись в тёмном закутке подъезда или в дождевой луже, где они всплывали наподобие медуз. Несколько раз Рогатько приносил квадратные упаковки запретного плода в школу, так что Марик был знаком с их назначением. Но одно дело проверить сей плод на ощупь в школьном туалете, а другое – обнаружить его в собственном доме.
На грязно-белой обёртке розовыми буквами было напечатано имя изготовителя: "Армавирский завод резиновых изделий". Марик поморщился. Он знал, что кроме обычной жизни с её чаепитиями, рабочими буднями, игрой в футбол, походами в кино и театр, существует ещё и половая жизнь, и размножение человечества было бы без неё невозможно; и всё же он не мог себе представить, что папа, рано полысевший, с небольшим, но явно торчащим животиком, в его пижаме и стоптанных домашних тапочках занимается этим азартным делом с мамой, осанку которой искривила и сгорбила швейная машинка, ручная штопка испортила зрение, и седина постоянно пробивается в её волосах, хотя она всё время их подкрашивает.
В тот вечер Марик долго не мог заснуть. Он так глубоко погрузился в мысли, что даже бабушкин храп перестал воспринимать. Он строил планы. Значит, так: задача номер один – сходить в аптеку, купить бутылку оливкового масла. Если понадобится рецепт, попросить бабушку, чтоб его выписала бабушкина подруга Рахиль, докторша из местной поликлиники. В случае непредвиденных осложнений попросить ту же бабушку позвонить своему глухому ухажёру Тосику, у которого связи во всех магазинах и, вероятно, в аптеках тоже. Бабушка ради своего внука в лепёшку расшибётся…
Быстро разобравшись с заморским маслом, Марик начал пристреливаться к более притягательным целям. Но тут нашла коса на камень.
Есть мысли, освободиться от которых почти невозможно, потому что они как бы скользят по поверхности ленты мёбиуса. На внешней орбите они обещают надежду, на внутренней её отнимают. Загадочное поведение дворника Михи, его замысловатые, но жутко интересные речи, странные кулинарные рецепты, его марки… Поиск предлога для нового визита в дворницкую оккупировал оба полушария будущего писателя, создав противостояние метафоры и расчёта.
Ох, до чего же хотелось опять заглянуть к старику, полистать альбом с марками, услышать его негромкий голос и попробовать обещанную яичницу по-мароккански. Но как это сделать, не привлекая внимания родителей и соседей? Вопрос упирался рогом в тупиковое "нельзя". В доме, где совы и жаворонки чуть ли не круглосуточно несли вахту подслушивания, подглядывания и размножения слухов, спрятать концы в воду было практически невозможно. Что же касается родителей, то для них само слово "дворник" таило в себе некую опасность. Марик однажды слышал, как бабушка, рассказывая какой-то случай из довоенных лет, с нажимом сказала: "Дворник взял и донёс", на что папа брезгливо заметил: "Так они же все у органов на зарплате".
У Марика разболелась голова от напряжённого мыслительного процесса. Он уже почти отчаялся, но за полчаса до полуночи появился огонёк надежды.
Озарения к нам чаще всего приходят по ночам. И только по одной причине. В темноте эту вспышку легче увидеть. Сначала где-то на заднем плане появилась заставка к сериалу "17 мгновений весны". Марик сосредоточился, включил внутреннее зрение, и перед глазами возникло слово "легенда". Легенды в сериале придумывали все: полковник Исаев, он же штандартенфюрер Штирлиц, профессор Плейшнер, рейхсляйтер Борман и даже беременная радистка Кэт. Марик тут же подключился к этой игре, и уже минут через десять легенда начала проявляться в мутном растворе интриги, которую Марик сам же срежиссировал и озвучил.
Себе он выбрал роль посредника, этакого трикстера, умеющего сгладить противоречия или запутать действующих лиц так, чтобы у них не появлялось желания вникать в тонкости сюжета. Но две фальшивые ноты всё же высовывались, как лягушки из болота, создавая на поверхности ненужную рябь. Одна искажала благородный образ дворника, другая вводила в заблуждение маму. Марика сперва немножко терзали слаботочные угрызения совести, но он понимал – без жертв не обойтись. И уже погружаясь в сон, он тихо сказал Михе, соблюдая режим повышенной секретности: "Всё остаётся, как было, надо просто сыграть дурачка". И Миха, дурачась, ему подмигнул.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: