Елена Харина - Соза

Поэтому Альберт подошел к белобрысому и одним ударом разбил тому нос.

– В следующий раз руку сломаю, – пообещал он.

Пару мгновений Альберт ждал будет ли ответ, но кроме истеричной брани и взгляда полного бессильной злобы ничего не последовало. Тишину опять нарушил гул голосов и смешки, как будто ничего не произошло.

Немного позже Альберт вышел из квартиры, закурил и начал спускаться. Он услышал, как наверху щелкнул замок и раздались быстрые шаги. Альберт затаился. Из-за поворота вынырнула та самая девушка в розовом платье. Увидев его, она запнулась и в нерешительности замерла на ступеньке. Какое-то время они смотрели друг на друга.

– Я с тобой хочу, – наконец, сказала она.

Альберт окинул ее взглядом. У девушки были длинные черные волосы и выразительные глаза. Она уже успела умыться и привести себя в порядок. На вид – лет двадцать с небольшим.

Он кивнул:

– Пошли.

– Меня Женя зовут, – сказала она, догоняя его.

– Альберт.

– Я знаю, как тебя зовут.

В ту ночь он купил бутылку красного, поймал машину, и повез ее в комнату на Васильевский. К утру он знал всю ее нехитрую историю. Глядя на него масляными от долгого секса глазами, Женя курила, пила вино и болтала без остановки:

– Да я про этот театральный выдумала все с самого начала. Кому я тут нужна? – с беспечностью говорила она, – актриса из Мухосранска. В нашей дыре работу все равно не найти. И папаша мой, алкоголик, задолбал. Мать все время ноет и ноет.

– Нашла? – спросил Альберт. Он курил, сидя на подоконнике, и смотрел в распахнутое настежь окно.

– Что нашла?

– Работу нашла?

– Ну так, – Женя отвечала уклончиво, – ты только не думай… я теперь только с тобой. Я курсы по маникюру окончила. Могу в салоне работать.

На зиму Женька действительно устроилась в салон мастером по маникюру. Жили они неделю у Альберта, неделю у Женьки в общежитии

– Мне надо здесь появляться, а то комнату потеряю, – деловито объясняла она, – а так я с вахтершей договорилась.

И в марте, сидя в своей общежитской кровати, в одной его футболке, она объявила, что беременна.

– Это твой, Альберт! Матерью клянусь, я больше ни с кем! – воскликнула она, увидев его долгий замерший взгляд.

– Блядь, так какого хрена? – он выдернул из ее рук сигарету с марихуаной.

Альберт натянул спортивный костюм и вышел из комнаты. На лестничной площадке закурил и прижался лбом к оконному стеклу, глядя вниз с пятого этажа. Был серый, грязный день. Небо, затянутое тучами, не предвещало ничего хорошего. Он долго стоял и смотрел на бурое месиво внизу, шныряющие туда-сюда машины и дымящие заводские трубы вдали. Вернувшись в комнату, достал из шкафа большую спортивную сумку, кинул ее Женьке и сказал:

– Собирайся, переезжаешь ко мне.

Рассказать о новости было некому. Только Егору, соседу. Вечером как-то сидели на кухне. Выпили по рюмке и Альберт сообщил:

– Женька беременна.

– Ого, – присвистнул Егор, – надо еще по одной, раз такое дело!

– Я больше не буду, – мотнул головой Альберт, накрывая стопку ладонью, – а ты выпей, – он помолчал и добавил неуверенно, – Работу надо найти, ну… нормальную я имею в виду.

Сам Егор посменно вкалывал на заводе. Точнее раньше это был завод, а теперь множество маленьких фирмочек, между которыми были поделены заводские производственные мощности. Фирма, в которой работал сосед, производила комплектующие к рыболовным принадлежностям. Дела шли неплохо: работали в две смены, обслуживая финские заказы.

– Узнаю у нас, – закивал Егор, выуживая соленый огурец из банки, – но сам понимаешь, – он поднял палец вверх, – биография имеет значение!

Альберт уставился куда-то в пространство:

– Ну узнай.

– Должны же они по-человечески отнестись, – разглагольствовал Егор, уже порядком набравшись, – это что получается… был преступный элемент, а хочет стать добропорядочным гражданином. Вот! – он опять поднял палец вверх и заключил, – тут помочь надобно!

Альберт очнулся от своих размышлений, посмотрел на Егора и рассмеялся:

– Чё ты несешь, Егор?

Дело приняло хороший оборот после того, как выяснилось, что у Альберта и директора, который сам бандитствовал в девяностых, нашлось немало общих знакомых. Но спустя неделю Женя не пришла домой с работы. Ее мобильник молчал и Альберт поехал на поиски. Женю он нашел в общежитие. Анька, ее подружка, увидев его, сразу ретировалась из комнаты. Он присел на край кровати, на которой, закутавшись в одеяло, сидела Женя. В воздухе витал знакомый запах. Спортивная сумка, еще не разобранная, валялась возле окна. Она первой не выдержала и заговорила:

– Я сделала аборт.

– Я понял.

Что еще сказать он не знал, поэтому встал и сделал несколько шагов к двери.

– Я все сделала правильно! – бросила она ему в спину.

Он продолжал идти.

– Ты все равно сядешь! – выкрикнула Женька со злостью, но тут же заплакала, – сядешь! А я кому нужна буду с ребенком?

Он остановился и обернулся. Своего лица он видеть не мог, но она завизжала. Распахнулась дверь и показались Анька с вахтершей. Вахтерша, дородная суровая баба, уперла руки в бока и ее зычный голос раскатился по всему этажу:

– Ты зачем сюда явился? Я вот сейчас милицию вызову. Пошумишь у меня тут!

За ее спиной маячило испуганное Анино лицо. Всхлипывала Женька. Вахтерша ворчала что-то про то, что «уголовники совсем страх потеряли» и «куда милиция смотрит».

– Ментов вызову! – еще раз с угрозой повторила вахтерша.

Альберт выругался и вышел из комнаты. На пороге задержался и со всей силы заехал кулаком в дверь. Дверь была двойная, но пустотелая. Альберт почувствовал, как она поддается под его напором, и кулак с болью входит в спрессованный ДСП. Дверь затрещала и накренилась, слетев с верхней петли. Теперь уже завизжала Анька, а вахтерша наконец заткнулась.

– Иди, мусоров вызывай, – бросил он и, потирая руку, зашагал прочь по коридору.

Больше с Женей они не встречались.

В девять утра раздался продолжительный звонок в дверь. Альберт открыл глаза и прислушался. Интуиция подсказывала – пришли за ним. Спустя минуту в коридоре раздалось шарканье и щелкнул замок. До него донеслись приглушенные голоса, выделялся только крикливый Надькин. Судя по шагам их было немного. Бежать не имело смысла. Альберт резко сел на кровати и дождался, пока постучат в дверь.

Так и есть. На пороге стоял черноволосый рослый парень в форме. Он был один. Ткнул в лицо ксиву псковского отдела. То, что Псковские его достанут, Альберт не ожидал. Мент тем временем оттер его плечом в сторону и по – хозяйски вошел. Альберт выглянул в коридор. Никого, только любопытная Надькина голова торчала из соседской двери. Мелькнула мысль, не ее ли это рук дело. На прошлой неделе она уже вызывала ментов. Особого повода не было, но Надька была рада любой возможности попортить ему жизнь. В тот день по старой памяти зашли четверо оперов с местного отдела. Приехали в штатском, поэтому откуда Надьке было знать, что это мусора? Альберту на днях подвезли пару ящиков водки. Так, должок один. Водка ворованная, но не палево какое-нибудь, отличная водка. Сам он до спиртного не большой охотник, а менты хорошо надрались и подняли шум. Ну Надька и рада стараться. Вызвала наряд. Те приехали, только головами покачали. Надька после этого всю неделю старалась лишний раз ему на глаза не попадаться. Но злобу затаила. Сейчас, только завидев его, соседка тут же спряталась в комнате. Альберт захлопнул дверь.