Елена Харина - Соза

– Альберт Алмазов?

– Ну?

– Зачем я здесь, догадываешься?

– Ну догадываюсь, – усмехнулся Альберт.

– А если догадываешься, собирайся, поехали.

Альберт начал одеваться. То, что за ним прислали одного мента, не укладывалось в голове. Отряд ОМОНа его бы не так удивил. Альберт достал спортивную сумку и покидал туда вещи. Закроют, тогда просить некого будет. По ходу дела посматривал в щель между занавесками, сканируя видимую часть двора. Несмотря на раннее утро, солнце светило нещадно. И по всему обещался прекрасный летний день. Других полицейских и служебной машины он не заметил. Мозг постепенно просыпался и начинал работать на полную мощность.

– Слышь, – сказал Альберт, – я только глаза продрал. Можно хоть чаю попить?

– Ну пей, – после секундной паузы кивнул мент, – только время не тяни.

Альберт заварил чай, кинул пачку с пакетиками в сумку. Сделал пару бутербродов, завернул и отправил туда же. С утра он обычно не ел, но теперь кто знает, как день сложится. Пригодятся.

– Ну поехали что ли? – хмуро спросил мента, который все это время так и простоял возле двери, подпирая косяк.

Они прошли по коридору. Вышел Егор. Только глянул, сразу ситуацию усек:

– Ты если чего дай там знать… ну мало ли чего понадобится.

Альберт обернулся и кивнул:

– Спасибо, сосед!

Во дворе, к удивлению Альберта, их никто не ждал. Вот это поворот. Эпизодов в Пскове набралось порядочно. Тянуло на приличный срок. Почему только одного прислали? Поехали в метро на автовокзал. Там возле окошка кассы мент долго препирался с кассиршей, показывая удостоверение и тыча ей в лицо наручниками, которыми к нему был пристегнут Альберт. Потом все-таки купил два билета. Все это время Альберт старался не лезть на рожон, вел себя тише воды, ниже травы. Псковский рейс только через два часа. Сели в зале ожидания. Задавать вопросы не имело смысла и Альберт дремал. Пару раз выходили покурить. Мент то и дело смотрел на часы и было видно, что вся эта ситуация его тяготит.

– Слышь, отпусти, – попросил Альберт, кивая на дверь туалета.

На лице мента отразились сомнения. Он нехотя поднялся и поплелся к туалету. Отстегнул наручник и остался дежурить снаружи возле двери.

Потом, рассказывая эту историю, Альберт клялся, что сам не знал, как все получится. В туалете была открыта форточка. Узкая, но для его комплекции в самый раз. Тут же сложился план и заколотилось сердце. За свои поступки он всегда ответить готов, если уже поймали и деваться некуда. Но вот так, без конвоя, как теленка на веревочке. Все эти мысли пронеслись в голове за пару секунд, пока он смотрел на открытую форточку. Пару минут и он на свободе. Или шаг за дверь, а потом несколько часов тряски в старом автобусе и дальше камера. То, что его закроют – это как пить дать. А там поймут, кто он такой так еще все местные висяки попытаются спихнуть. Внутри поднималось знакомое чувство протеста. Упускать неожиданную возможность не хотелось, о последствиях думать было некогда.

Он запрыгнул на подоконник и протиснулся в узкий проем. Аккуратно пролез и приземлился с другой стороны. Через стекло он увидел, как открылась дверь и в нее просунулась голова мента. Наблюдать за его реакцией не было времени. Альберт спрыгнул на землю и помчался со всех ног. Преследовать будут только с главного входа. Мент через окно не полезет. Альберт быстро сориентировался и взял противоположное направление. Бежать и не оглядываться было трудно. Позади уже слышались крики. Это мент орал что-то на бегу. Потом раздался выстрел. Этого Альберт не ожидал. Бежать надо было через пустую автобусную стоянку, а потом через забор и вниз по насыпи. А там уже виднелись дома. В этом районе Альберт не мог заблудиться. Главное добежать, а там он уйдет. Сзади раздалось еще два выстрела. Альберт бежал со всех ног, на ходу прислушиваясь к ощущениям. Что если ему прострелят ногу? Или это последнее, что он видит в своей жизни? Но одно он знал точно, никогда прежде он так не бегал.

Добежав до домов, он петлял еще минут десять по знакомым дворам. Погони уже давно не было слышно, но страх гнал вперед. Наконец, он остановился посреди двора и там же сел на асфальт. Сердце стучало, дыхание свистело, со лба градом лил пот. Документы, сумка, все осталось на автовокзале. Как быть дальше он пока не знал. Теперь его объявят в розыск.

Альберт отсиделся на скамейке, дожидаясь пока восстановятся дыхание и пульс. Безумно хотелось есть. Спортивную куртку он снял и засунул в мусорный бак. Оглядываясь по сторонам, Альберт направился дворами в сторону центра. Надо было разжиться деньгами, новой одеждой, а главное сигаретами.

Сразу после побега Альберт подался в Старую Руссу. Там жил давнишний приятель Серега по кличке Седой. Зазнакомились они еще в юности, в Орле, куда Серега регулярно приезжал к родственникам. И хотя Седой был старше, из благополучной семьи, и к криминалу не имел никакого отношения, с Альбертом у него сложились хорошие отношения. Некоторые даже считали, что Серега и есть тот самый брат из Питера: было у них что-то общее, хотя каждый шел своей дорогой. Седой отвоевал в Афгане, из-за чего и получил свое прозвище. Вернулся и даже женился, но жизнь не задалась. Через год он развелся, сменил квартиру в Питере на небольшой домишко в Старой Руссе и начал вести замкнутую угрюмую жизнь, которая сводилась в основном к работе частным охранником и постоянному пьянству.

Альберт верно рассудил, что у Седова его вряд ли станут искать.

– Алмаз, ты что ли? – прищурив пьяный глаз и пытаясь сфокусироваться, спросил Седой, когда Альберт внезапно возник на кухне, – как вошел?

Седой раскачивался из стороны в сторону, тяжело опираясь на стол. На кухне стоял невыносимый запах спиртяги и тухлятины.

Альберт покачал головой и улыбнулся:

– Я, Седой, я. Как чувствовал, к тебе надо ехать.

На следующее утро Альберт закатал рукава и надраил весь дом сверху до низу.

– Ну и свинарник ты тут развел, – усмехнулся он, когда Седой появился на кухне с мокрым полотенцем на голове, – жрать у тебя есть?

Седой отрицательно покачал головой.

– А деньги?

– Какие деньги, Алмаз, третью неделю не работаю?

– Ну водяра-то имеется, – Альберт кивнул на полупустой ящик водки под столом.

Седому Альберт рассказал все как есть. Так у них было заведено. Тот только головой покачал.

– Живи, сколько хочешь. Если что, я не в курсах.

Неотвратимость наказания сделала Альберта еще более дерзким и злым. Он промышлял взломом местных зажиточных дач. Вскрывал как консервные банки. Седова не впутывал, но однажды тот сам завел разговор:

– Алмаз, меня с собой возьми. Что за жизнь? Все равно сдохну скоро.